Пепел беспрепятственно падал на дорогой ковер, но, похоже, хозяину не было до этого дела. Гудвин просто стоял, широко расставив свои тощие ноги, курил и не отрываясь смотрел на Владу. А она отвечала ему не менее пристальным взглядом. Казалось, между ними происходил недоступный для меня диалог. В этот момент раздался мелодичный звук, напоминающий дверной звонок, и вспыхнул экран громадного телека. Изображение было черно-белым. Я разглядел свою "старушку", припаркованную перед двором, и рядом с ней сверкающую дорогущую тачку, из которой выбралась какая-то дама модельной внешности. Это тут же оторвало Гудвина от игры в гляделки с Владой. Он развернулся ко мне, и выражение лица его было жестким, даже жестоким. Если он и колебался до этого, то сейчас совершенно точно принял решение.
— Я не сотрудничаю с полицией, — отрезал он. — Но даже если бы и делал это — мне нечего тебе сказать.
Ну прекрасно. Врет же сучонок тощий и не краснеет.
— Гудвин, это неверное решение, — тихо сказала Влада, поднимаясь, но мальчишка только дернул острым плечом, словно отмахиваясь от нее.
И это пренебрежительное движение мгновенно взбесило меня.
— Я ведь могу упереться и прийти сюда по-плохому, — уже не сдерживаясь, сквозь зубы процедил я. — Знаешь, как по телеку показывают. Выбить окна и двери, расхерачить стены и пол, разобрать все и перевернуть вверх дном. Найду твою лабораторию, закрою в камеру с конкретными пацанами, которым даже твоя худосочная задница покажется аппетитной в силу новизны.
— Антон, пожалуйста, — шагнула ко мне Влада.
— А давай, — ощерился в ответ поганец. — Я буду долго ржать, когда ты утрешься и уйдешь ни с чем, да еще и извиняться будешь потом передо мной и моей задницей.
— Да черта с два ты доживешь до того момента, когда я стану извиняться перед такими кончеными мудаками, которым не только плевать, что их трусость может стоит чьей-то жизни, но они еще и содействуют убийцам.
— Антон, — повысила голос Влада, но я отмахнулся.
— Да пошел он.
— Пошел ты сам, мент. Я не трус и пособником убийцы не буду, но и вламывать никого не стану, ясно?
— Ясно, что тебя только собственная так называемая репутация волнует и потеря клиентов на дурь, если они прознают о том, что ты следствию помог.
— Да в гробу я видал всех этих клиентов и их мнение. Все равно то, что им нужно, они могут получить только у меня и по-любому приползут хоть на пузе. Причина не в этом.
— А в чем же тогда? Я весь во внимании, — развел я руки, демонстрируя, что еще имею терпение.
— Тебе я ничего не скажу. Точка, — упрямо мотнул парень головой, отказываясь смотреть мне в глаза.
Видимо, прихлебателей Гудвина привлек наш разговор на повышенных тонах. Один из них распахнул дверь и вопросительно уставился на него.
— У нас все норм, но наши гости уходят, — тоном, не терпящим возражений, сообщил Гудвин. — Вот только сестренка мне свой номерок скажет и проводишь.
— Обломайся. Влада, идем, — Я понимал, что практически отдаю приказ, на который в принципе не имею права, но сломать несколько костей этому уроду и выбить парочку зубов его "охране" хотелось ну очень остро, так что стоило уйти побыстрее. Вряд ли Владе понравилось бы увиденное, позволь я полностью выйти из себя и попытайся выколотить из мелкого ублюдка сведения силой. И его ссыкливые качки ему бы мало помогли. В конце концов, я опять же всегда могу вернуться позже для душевного оживленного разговора.
— Прости, — покачала головой Влада и продиктовала номер, который Гудвин тут же торопливо вбил в телефон.
Раздалось звонкое цоканье каблуков, и в комнату впорхнула та самая дамочка, что мы видели на экране.
— Гудвин, солнышко, ну что так долго? — капризно скривившись, спросила она, нарочито растягивая слова и выпячивая пухлые губы.
— Я разве разрешил ее впускать? — буквально вызверился мальчишка, и его черты заострились, становясь маской мелкого, но от этого не менее опасного хищника.
— Ну, Гудвин, у меня время… — заканючила она, раздраженно стрельнув в нас с Владой глазами.
— Вон пошла, — почти взвизгнул он, глядя на женщину с самым настоящим отвращением.
Татуированный качок тут же среагировал и схватил начавшую что-то возмущенно вопить дамочку, мгновенно вытолкал в коридор и захлопнул за ними дверь.
— Ай-ай-яй, — издевательски покачал я головой. — Разве так можно с женщиной, да еще и клиенткой, волшебник ты недоделанный. Она такая милая и со всей душой к тебе и открытой толстой мошной, а ты…
Встретился глазами с Владой, но, однако, не заметил и тени сочувствия. Наоборот, она смотрела на дверь, за которой еще слышались недовольные вопли визитерши, с явной брезгливостью.
— Ты должен прекратить это, — пробормотала она, обращаясь к Гудвину, осуждающе покачав головой.
— Никому я ничего не должен. Ясно, сестренка? — агрессивно огрызнулся парень, но глаза при этом опустил. — Тут все по справедливости.
— Что справедливого в том, что я вижу? — нахмурилась Влада.
