А рожа помятая, вся такая жизнерадостная и Владе подмигивал так, будто у него тик нервный начался. До чего же мы все придурки и лоси безголовые, если со стороны глянуть. Прямо что-то напрягся, припоминая, не случалось ли мне так же себя вести в присутствии симпатичной дамы. Не-е-е, эти гримасы точно не мое.
— Да ладно, не может быть все так плохо, — пробормотал я, когда он приступил к упаковыванию меня в эти самые повязки, но в этот раз меня проигнорировали.
Влада, кажется, вовсе и не замечала припадочную мимику доктора, но, однако, очень внимательно слушала все, что он говорил в процессе о моей травме, рекомендациях и всех "можно" и "низзя". Очевидно, из-за лекарств и хоть и притупившейся, но въедливой боли для меня это был какой-то поток сознания, проносившийся мимо, нигде не цепляясь.
Не представляю, каким гемором был бы гипс, потому что даже повязка — это нечто грандиозно неудобное. Перемотано плечо, вокруг спины и ребер, вся рука от самой кисти, которая теперь еще и подвешена и закреплена у груди. И это всего лишь из-за какой-то тонкой косточки? Жесть.
Одеться без помощи Влады вообще не вариант. Она осторожно застегнула едва сошедшуюся рубашку прямо поверх повязки и сверху тихонько, как на ребенка, натянула свитер. Выходя из кабинета, я озадаченно посмотрел на Владу, а она растеряно и опять виновато на меня, кусая нижнюю губу. Так, только не опять.
— Ну что же, раз я теперь весь из себя раненый, Влада, у меня появилась гениальная идея, — решил я нагло воспользоваться ситуацией и предотвратить заодно новый сеанс ее самобичевания. — Тебе придется какое-то время побыть моей нянькой, водителем и секретарем. Потому как больничного нет в моих планах уж точно.
Конечно, я понимал, насколько это было нахальством с моей стороны, и, мелькни сейчас хоть тень недовольства или отрицания на лице женщины, я бы тут же включил заднюю, обратив все в шутку. Но Влада неожиданно буквально просияла.
— А я не знала, как бы тебе это предложить потактичнее, — созналась она, хотела продолжить явно в том духе, что, раз это ее вина и бла-бла-бла, но, натолкнувшись на мой суровый взгляд, просто закрыла рот.
Я вздохнул с облегчением. Ну и замечательно, что все так срастается. Заодно она будет у меня под присмотром и при деле, а не слоняться по пустому дому, наполненному воспоминаниями и призраками прошлого, где теперь она совсем не в безопасности, на мой взгляд. И к тому, какие желания будит во мне близость к этой женщине и возможному сценарию между нами при длительном нахождении рядом, это не имеет отношения. Ну, почти.
Сказано — сделано, как в сказках говорится. Спустя полтора часа и недолгий заезд за вещами в дом Влады и аптеку, она стояла и озиралась на моей небольшой кухне с объемной сумкой в руках. А я смотрел на нее сзади и гадал, не начнет ли выбешивать мою натуру эгоистичного единоличника ее присутствие на моей территории уже к утру.
Женщина, хлопочущая на моей кухне. Не как случайная гостья, которой следует уйти как можно скорее. Как хозяйка. Как давно это было? Однажды. Давно. Совсем недолго. Когда Влада предложила заняться ужином, я напрягся, ожидая, что она покажется здесь чужеродной, не нужной, как и все остальные, кто был после… После нескольких недель, когда я был бесконечно счастливым и совершенно слепым идиотом. Но нет. Все же эта женщина воспринималась мною настолько… иной, что ли, что мозг не стал подсовывать мне никакие причиняющие боль ассоциации, и внутренний протест так и не включился.
