Стащив со спины рюкзак, я принялся копаться внутри, и скоро извлёк батарею. Подцепил ее к проводам, и услышал едва слышное гудение наверху: мотор заработал. Хорошо, теперь остаётся надеяться, что оно все поднимет меня наверх.
Кое-как встав на одну ногу, я разворотил панель управления внизу, чтобы люльку нельзя было спустить снизу, а сам влез внутрь. Надавил на кнопку на пульте и возликовал. Медленно, со скрипом, раскачиваясь и заедая, но фуникулёр поехал вверх. Остаётся надеяться, что он не рухнет, и что я не застряну между этажами. Жить тут мне точно не хочется.
Мне повезло, и подъемник без проблем довез меня до нужного этажа, причем выбрал я предпоследний из-за близости крыши и относительной безопасности нахождения на верхотуре. А там можно будет и нужные препараты заказать, если разберусь какие.
Оказавшись наверху, я первым делом позаботился о безопасности. Прошелся по этажу, убедившись, что ни в одной из недостроенных квартир не засела какая-нибудь зловредная тварь. Потом установил на лестнице растяжки. Две этажами ниже, ещё одну, на всякий случай, этажом выше. Понятное дело, что от морфа мое укрытие меня не защитит, он попросту поднимется по стене, так что мне остаётся только сидеть тихо, и не высовываться.
После этого я занял место в самой дальней квартире, стащил с себя рюкзак и бронежилет, оставшись только в форменной куртке и брюках. Кое-как оттер с головы кровь, обработал ссадину, перевязал ее. Заклеил бы, да только волосы отросли даже после того, как меня постригли в тюрьме, и на них пластырь не держался. А бриться было нечем.
И уже после этого решил заняться ногой. Чуть посомневавшись, вкатил себе вторую дозу морфина, и стал ощупывать распухшую и посиневшую ногу. И тут мне оставалось только ругаться и смеяться одновременно, потому что кость оказалась не смещена.
И хорошо, потому что как их вправлять, я понятия не имел. Но что-то сделать нужно однозначно, иначе быть мне хромым до конца своей очень недолгой жизни. Просто по той причине, что бегать я не смогу, а тот, кто оказывается не способен разорвать дистанцию от опасности, очень быстро будет съеден.
Чтобы добить себя, я выругался но сожрал ещё две таблетки обезболивающего. Снова хорошенько прощупал ногу, окончательно убедившись, что с ней все в порядке, если не считать перелома.
Порядок, да? Вот уж какой тут порядок.
Достал из спасательного набора алюминиевую шину и стал крепить ее на ноге. А как закончил, почувствовал, что боль окончательно отступила. Да, два сустава оказались иммобилизированы, и бегать я не смогу. Зато по идее могу ходить на одной ноге, если держаться за стенку и делать это совсем медленно.
Зато на одно очко поднялся навык медицины. Ну да, я ведь то зашью себя, то ещё что-то. Так даже подумаешь, что неплохо было бы себе кого-нибудь для прокачки завести. Сперва калечить, а потом лечить.
Да не, бред и шутки это все. Я ж не маньяк.
Что ж, настало время снова воспользоваться услугами донатного магазина. Нужно заказать пайков и лекарств, потому что ближайшие несколько дней мне придется провести тут, сидя на стройке. Ещё хорошо бы получить что-то вроде туристической пенки и спального мешка или хотя бы нормального одеяла, а не спасательного из тонкой фольги, потому что спать на голом бетоне — глупая идея. А спать нужно, только во время сна нога и восстанавливается. Перелом — дело такое. Ладно.
Натянув на себя жилет, я дошел до лестницы и пошел вверх, цепляясь за перила, которые уже успели установить, видимо, для безопасности. Перешагнул через собственную растяжку.
Подъем по лестнице напоминал ад, но я его уже пережил, когда устанавливал растяжки. Спускаться было гораздо проще, я просто соскальзывал по перилам. Пусть на них не было декоративных накладок, но прочные полувоенные брюки позволяли мне это сделать.
Оказавшись на крыше, я первым делом подошёл к ее краю и осмотрелся. Ага, зомби на стройке практически нет, так, бродят несколько. Ну, это окраина города, и ее успели более-менее эвакуировать до начала заражения. А вот там, где мы перестреливались, находится толпа. Причем, твари жрут. Очевидно, что едят они убитых мной участников шоу. Ну и пусть, доедят и разойдутся. Главное, что меня они не видят, и вверх особо не смотрят. Смотрятся они с такой верхотуры, словно муравьи.
Крышу, ясное дело, уже успели покрыть, причем не битумом, а каким-то современным на то время материалом. Я уселся прямо на него, поморщился — он был очень горячим. Да и вообще солнышко тут пекло гораздо сильнее, чем внизу, разве что ветер немного охлаждал.
