Но вынужден отметить: если немного поправить причёску, то смотреться она будет о-го-го.
— Госпожа Энтерпрайз, эти корабли помогли нам и сейчас и добраться. Они друзья, — сказала горничная, твёрдо глядя в глаза Серому Призраку.
Что творится на мостике этого авика я в упор не знал, но понимал одно: у нас тут ЗАДНИЦА намечается! И это вырисовывалось в нескольких эсмах и тройке линкоров врага, которые окружили нас и уже расчехляли стволы!
На чистом автомате перенаправил энергию с ряда систем в первый реактор и первое выч. ядро. Активировалась какая-то подсистема. Пункт: материализация вспомогательных орудий на такелаже, выбор орудия и снаряда. Всё это произошло, буквально, за пару моментов.
Позади Энтерпрайз развеялся дым от тех сериек, которые загашивали американские линкоры и вот корабли врага того же класса уже смотрели на нас своими волынами. Девушки их только заметили, а мы с Трезой уже были готовы.
Всё это я прочитал уже наводя снаряжённый "термитом" ствол двухсотого калибра.
— ВЫСТРЕЛ! — Только и успел проорать я, после чего меня мотнуло в сторону от отдачи.
Словно болванкой из ГК линкора прилетело. Снаряд ушёл точно в надстройку подобравшейся близко махине. Взрыв вышел дюже красочный и эпишный! Мостик разорвало так, словно туда шарахнули пятисотым ФАБом, а цепная реакция развалила бандуру пополам!
Позади раздался непереводимый возглас, на который я обратил внимание и довернул один из оптических комплексов холодняка. Сириус смотрела то на меня, то на линкор широко открытыми глазами. Горничная просто охренела от такого финта ушами: авианосец, стреляющий из полноразмерного двухсотого калибра. И, да, ствол материализовался именно в полном размере, но с изменённой казённой частью.
За красноглазкой проступил силуэт "Исследователя", и моё сознание на автомате начало "заскриптовавшийся" порядок действий. Заряд двухсотки "Сплюхой", заряд винтаря "Сплхюой", разворот в сторону британки. Как раз она смотрит на меня, и видит как направляю в её сторону стволы. Растерянность сменяется испугом, когда она осознаёт всю ситуацию, но я резко хватаю её за руку и дёргаю на себя. Девушка влетает в меня, а из стволов вылетают четырка в гуманоидную и двухсотка в корабельную Сирену класса эсминец.
Запитка первых ментальных кубов ещё осуществляется, от чего я на ходу вспоминаю всё больше и больше. Голова начинает идти кругом. "Муссон" уже успешно отрабатывает по субмаринами это видно по маслу и остальной хрене, всплывшей на поверхность. Бой всё ещё продолжается, как и активация кубов. Голова всё больше идёт кругом, от чего уже просто не вижу что творится вокруг, давление слишком большое, а системы в перегруженном режиме всё продолжают перестраиваться.
Чёрт! Слишком много информации, слишком невовремя! Только бы ничего не напортачить…
Сириус была в смятении. Шок, испуг, растерянность, всё это уже прошло и сейчас она даже не пыталась дать определение своему состоянию.
Когда она увидела залп Кречета, то впала в ступор. Кансен-авианосец с ракетным вооружением-это ещё ладно. В Северном Парламенте успешно построили несколько ракетных крейсеров-авианосцев и первую тройку, точно, призвали и с ними работают. Не особо успешно, но всё же у них есть как ракетное, так и пушечное вооружение. Но куда более малого калибра, нежели Байкал применил сейчас!
Затем то с какой скоростью он развернулся, справившись с отдачей от залпа полноразмерного орудия, поражало. Однако, когда оба ствола стали смотреть в её сторону, она сильно испугалась. Но, в тот же момент, левая рука Кречета дёрнула её на себя.
Как только горничная влетела в корпус авианосца, прогремел выстрел. Сириус с удивлением наблюдала за снарядами противотанковой винтовки и крупнокалиберного орудия. Ведь каждый из них летел чётко в свою цель. Более мелкий в гуманоидную Сирену, а куда более крупный в полноразмерный корабль.
И вот сейчас, невольно вжимаясь в грудь парня, она пыталась прийти в себя.
Кречет же, кажется, и не думал останавливаться, продолжая палить в приближающиеся серийки. Сириус так сильно вжалась в грудь авианосца, что уже начала слышать работу всех четырёх атомных сердец этого корабля. Они работаи на износ: плазма яростным метеором металась в камере ТОКАМАКов и удерживающие её контуры едва справлялись с ней, а "классика" выжимала из турбин всё что можно, от чего подшипники уже "пели" на одной высокой ноте, не протачивая одну из частей только чудом. Кречет воевал на износ, не жалея себя.