— Потому что попытайся кто-то чужой совершить похищение, это вызвало бы переполох возле школы — люди обязательно заметили бы. Девочка росла в такой среде, где родители обязательно внушают детям никуда не ходить с незнакомцами. К тому же, хоть ей и было всего семь, сейчас не те времена, что в нашем детстве — вряд ли постороннему человеку удалось бы ее заманить, обещав конфетку. Скорее всего, тут действовал человек, знакомый с ее семьей. И когда девочка утратила бдительность, он ее похитил.
Когда Тай Вей уже собирался уходить, Фан Му спросил, как продвигается дело об убийстве в госпитале. Немного поколебавшись, полицейский признался, что наводка Фан Му оказалась ошибочной. Тот нисколько не расстроился, только слегка нахмурил брови и поглядел в окно.
— А что насчет убийства первого июля? — сказал он наконец.
— Тут я не знаю. Дело ведет государственная полиция, так что я не особо в курсе. Подозреваю, там такой же затык, как у нас.
Заметив, что Фан Му нахмурился еще сильнее, Тай Вей спросил:
— А ты что думаешь?
Студент молчал.
— Погоди, — Тай Вей встрепенулся, — ты считаешь, что все эти преступления совершил один человек?
После долгой паузы Фан Му медленно покачал головой. Губы его растянулись в горькой улыбке.
— Я и сам не могу толком понять, что думаю. С виду никак непохоже на работу одного человека: сами преступления, способ убийства, жертвы, улики, психология убийцы совершенно разные. И все равно я не могу избавиться от чувства, что они связаны между собой.
Заметив, что Тай Вей ловит каждое его слово затаив дыхание, Фан Му смущенно улыбнулся и добавил:
— Скорее всего, это только мое воображение. Не надо принимать его всерьез.
Когда юноша провожал его до двери, Тай Вей вдруг кое-что вспомнил.
— А ты прочел письмо, которое тебе передал Ма Кай?
Фан Му не сразу решился сказать правду.
— Нет. Я его сжег.
Тай Вей был потрясен.
— Сжег?
На его взгляд, письмо являлось практически идеальным документом для изучения криминальными психологами, всеми, кто интересуется данной областью — не говоря уже об эмпирических исследованиях, — и сжечь его вот так — было настоящим безумием. Он уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но слова «Не спрашивай!» чуть ли не бегущей строкой высветились на лице у Фан Му.
«Черт, — думал Тай Вей, — и как прикажете это понимать? Ну да, конечно, все гении сумасшедшие…»
С метлой и совком в руках Чжан Баоа, уборщица, устало поднялась по лестнице на четвертый этаж междисциплинарного корпуса. Вообще-то там должна была убирать Тян Куйся. Чжан Баоа никак не могла взять в толк, почему этой дурехе так везет, но после развода она быстренько охомутала владельца продуктовой палатки и снова вышла замуж. Совсем недавно, когда убили жену Пань Гуанкая, электрика из хозчасти, полиция выяснила, что у них с Тян Куйся были шуры-муры. Она, правда, сумела выкрутиться и доказать, что не имеет отношения к убийству, но на работе после такого ей было не удержаться, и она подала заявление по собственному желанию. Уборщиц не хватало, и начальник хозчасти поручил уборку в междисциплинарном корпусе Чжан Баоа. За это ей обещали 200 юаней сверху ежемесячно.
Быстренько подметя несколько кабинетов, Чжан Баоа посмотрела на часы — почти семь утра. По правилам ей полагалось закончить с уборкой к восьми. Представив себе еще три этажа, которые предстояло убрать, Чжан Баоа со вздохом потерла рукой поясницу и открыла дверь в аудиторию номер четыреста четыре.
«Что такое? Кому пришло в голову заниматься в такую рань?»
Среди пустых столов в аудитории рядышком сидели двое. В тусклых лучах рассвета Чжан Баоа заметила только, что одна фигура полностью в красном.
«Если они пришли учиться, то почему не включили свет? Скорее всего, они тут с прошлого вечера. Ради секса».
Возмущенно поджав губы, Чжан Баоа повернула выключатель.
Наскоро позавтракав, Фан Му и Ду Ю помчались в междисциплинарный корпус, но уже на подходе поняли, что могли не торопиться. Возле здания собралась толпа из студентов и профессоров. Шум стоял словно на продуктовом рынке. Но хотя все говорили свое, на лицах было общее паническое выражение.
Что могло произойти?
Фан Му уже собрался спросить кого-нибудь из студентов поблизости, но тут заметил полицейские машины, стоящие на дороге с включенными мигалками. Он побледнел. Неужели новая жертва?
Бросив Ду Ю, Фан Му стал протискиваться сквозь толпу. Когда же наконец прорвался вперед, дорогу ему перегородил полицейский.
— Ты что, не видишь ленту?
За его спиной бело-голубая лента ограждала пустое пространство перед зданием от напиравших зевак. Главные двери были распахнуты настежь, полицейские носились по лестнице вверх-вниз. Через окно Фан Му увидел, как сторож корпуса пытается что-то объяснить внушительного вида пожилому офицеру. Рядом с ними на стуле сидела уборщица; в трясущихся руках она держала стакан воды и смотрела в одну точку пустыми глазами.
