Я готов. Я бодр. Я вхожу в офис «Спартака» твердой походкой. Потому что я тут самый Спартак.
28. ПОЛУ-ОТКРОВЕННОСТЬ
А вот и не самый. Из кабинета Никифорова слышны громкие голоса. Юли нет на месте, но вынырнувший за какими-то бумагами из кабинета Босса парень сообщает мне, что там проходит совещание с отделом экономических расследований. У него напряженное лицо, и я спешу пройти в кабинет Игоря.
Игорька тоже нет. Я сажусь за его комп, машинально открываю Google и машинально пишу в окошке поисковика «ЛАРА».
Лара, Лара...
...Лары – по верованиям древних римлян – божества, покровительствующие дому, семье и общине в целом.
...«Лара Крофт – расхитительница гробниц». Фантастический боевик.
...Лара, 23 года. Познакомлюсь с парнем.
...Лара Флин-Бойл. Все о звезде.
Входит Генка, и я закрываю окно.
– Как ты? – жмет мне руку. – Бодрячок?
– Вполне.
– Невеста сковородкой не огрела за разгул?
– Нет. Все нормально. Мы решили расстаться.
– Расстаться? Из-за какой-то вечеринки?
Генка садится на место Ромки – за другой компьютер.
– Нет, не из-за вечеринки, – отвечаю я. – Вообще. Не сошлись характерами.
Он смотрит недоверчиво. Так, словно опять меня не понимает.
– Будешь искать по новой?
– Не буду. У меня к ней нет претензий.
– Пойдем-ка ко мне, – он поднимается.
В его кабинете светлее и просторнее. Я вхожу следом за Боссом и сажусь на край совещательного стола. Длинный стол у Генки – с закругленными углами и мягкими стульями по бокам, с другого конца – тоже аккуратно обтекаемый, как иномарка. Реактивный стол какой-то. Сто процентов – на заказ делали.
В голове немного мутится, я закуриваю, тянусь к пепельнице, почти ложась на этот шедевр мебельного искусства. Генка наблюдает молча. Эх, видел бы он меня ночью с мокрыми от слез локтями!
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает все-таки.
– Да. Легко и хорошо. Я же говорил, что смогу быть один во всем мире. И я смогу.
Он молчит.
– Это правильное решение, – произносит наконец. – Очень правильное. Знаешь, с нашей работой... Не всякая женщина способна понять, что ты можешь запросто стрелять в другого человека, а он запросто может стрелять в тебя. Возможно, и в том, и в другом случае – с летальным исходом. Не всякая может поверить, что, убивая, ты не получаешь удовольствия...
Извини, что так прямо... Женитьба – это было очень скверное решение. И для тебя, и для нее, и для нас всех. В остальном – ты все сделал хорошо: затеял хорошую дружбу с Вележкиной, показал себя отличным снайпером, завязал полезное знакомство с Семаковой. Напугал, конечно, между делом Сотника, но это такое – мелочи, простительные мелочи...
– Он звонил?
– Звонил, жаловался и угрожал. Я послал его – тоже не очень вежливо. На фига он нам нужен? В остальном – все хорошо, – повторяет Генка. – Теперь о деле...
Он достает из ящика стола два пистолета и подталкивает их мне. Номера на обоих сбиты.
– Это на будущее. Если дело сомнительное — не пали из своей пушки, пользуйся вот этими — менты в случае чего их не просчитают. Людей со стороны не привлекай, на наших парней можно целиком положиться. Без дела не слоняйся – на первом этаже тренажерный зал. В тире бывай как можно чаще – желательно каждый день. Если возникнут вопросы – я есть. Я всегда на связи. Я больше никогда не потребую чистого результата. Это был своего рода экзамен...
– Как и с Гавришем...
– Как и с Гавришем... Пойми, Илья, я выбрал тебя – интуитивно. Ты не очень знакомый мне чел. Ты пришел со стороны. Есть досье, но досье – стопка бумаг. За ними не видно характера...
Спрятав оба ствола, я ложусь на стол для совещаний. Подсознательно – мне всегда этого хотелось. Я вытягиваюсь на столе и закуриваю. Боковым зрением вижу, как у Генки округляются глаза. Что-то такое он спрашивал о моем характере...
Я курю, стряхиваю пепел на ковер и чувствую себя героем анимационного кино со слабой динамикой и плохим звуком.
– Почему же тогда ты меня выбрал? – спрашиваю, глядя на дым.
Генка садится на подоконник и смотрит на меня без улыбки.
– А вот поэтому... Потому что ты профессионал, который никогда не был в структуре, не работал ни на одну систему. Это уникальный случай. Ты не чекист, не гэбист, не мент, не эфэсбэшник, не эсбэушник, не военный, не член преступной группировки. У тебя другое сознание – не скованное ничьим влиянием, не зашоренное. Ты просто юрист. Боксер. Немного стрелок. И при этом не беспредельщик, а толковый и интеллигентный парень. Ты – большая редкость, ты это понимаешь? Вот то, что ты лежишь на столе для совещаний в кабинете своего начальника и гадишь пеплом на дорогой ковер – это уникально, у меня даже нет слов, чтобы обматюкать тебя, потому что я понимаю, что у тебя никогда не было начальника. Одно только «но». Нервы мне твои не нравятся. Где-то в нервной системе у тебя серьезный сбой и сильно клинит – мне кажется, на женщинах. Уважаешь ты их, ценишь, любишь – прекрасно. Но за что ты напал на Сотника – это не вполне объяснимо. У тебя – свой взгляд на вещи, у него – свой. У меня – свой. Среди баб, как мне кажется, большинство дур и проституток, остальные – уродины.
