Проснулся я в 11.00 и приложил титанические усилия, чтобы более или менее привести себя в надлежащий вид. В 12.30 уже названивал в дверь Милкиной квартиры.
Мне не открыли… хмыкнув, я недоуменно пожал плечами и отпер дверь своим ключом. И уже через минуту держал в руках записку, оставленную в зале на столе…
Рухнув в кресло, я закрыл лицо руками и застонал от отчаяния. Так плохо мне было только два раза в жизни – когда я застал свою жену с хачеком и когда меня привезли в морг для опознания погибших родителей.
БАКЛАНОВ! ТВОЯ ЖЕНЩИНА У МЕНЯ. ИДИ ДОМОЙ, ЖДИ.
Подписи не было. Однако мне и так, без подписи было ясно, кто это писал. Потому что, однажды запечатлев в памяти этот почерк, которым некогда было написано кровью обещание мне отомстить, я узнаю его и через двадцать, и через тридцать лет – если доживу…
Я бегло осмотрел квартиру. Следов борьбы не было видно. Уже подойдя к входной двери, я обнаружил вдруг, что нет телефона: он всегда стоял в прихожей, на трюмо.
Заглянув еще раз во все углы, я нашел аппарат на кухне, в мусорном ведре. Он был расколот пополам – очевидно, треснул при падении да вдобавок на него, похоже, наступили пару раз. Уроды! Господи, какие уроды!..
Выскочив на улицу, я минуты через три остановил такси и скоро уже метался из угла в угол в своем доме. Совершенно потерял рассудок от отчаяния, бездумно стучал кулаком по стенам.
Ничего путного в голову не приходило. Сердце кровью обливалось при мысли о том, что моя женщина в руках гоблина. Эта мысль не давала возможности сосредоточиться, проанализировать ситуацию и принять хоть какое-нибудь разумное решение.
Отчего-то вдруг вспомнилась кобра в оранжерее. Она вот так же металась в своем жилище и лезла на стену, когда почувствовала внезапное падение температуры.
Господи, ну какой же я идиот!!! То чувство, которое не раз спасало мне жизнь. Проснулось во мне тогда, в аэропорту. Оно настойчиво давило на сознание, подсказывая, что опасность близко, где-то рядом! А я упрямо подавлял его в течение двух часов, отмахивался от него, как от назойливой мухи: не мешай вступать в режим нормального функционирования!
Теперь я был уверен, что тот мужик в аэропорту, который пристально смотрел на меня, когда я стоял у стойки регистрации, и был Тимур.
Он сбрил бороду и коротко подстригся, поэтому я его не узнал. В моем сознании просто запечатлелся образ бородатого гоблина с гривой волос, перетянутых зеленой лентой. А ведь должен был узнать, черт подери! Должен!
Наверняка он дал работнице аэропорта бабки и узнал, куда я лечу. А потом заявился в мой город и довольно быстро меня вычислил: это уже дело техники. Видимо, в данный момент у него нет более важного дела, и поэтому он решил заняться моей персоной…
В 14.30 зазвонил телефон. Я снял трубку и севшим голосом проговорил:
– Да… слушаю…
– Бакланов?
Это был Тимур – мой персональный кошмар, воплотившийся из снов в жуткую реальность.
– Тимур?
– Ты узнал меня, дорогой?
– Да… узнал. Жаль, что я не узнал тебя раньше, в аэропорту…
– Ну, не переживай. Тебе это все равно бы не помогло. Значит, так. Твоя женщина у меня, и с ней все в порядке. Пока в порядке.
– Дай ей трубку, ублюдок! – не выдержав, сорвался я.
– Ну-у-у-у, Бакланов, перестань! – Гоблин на той стороне провода издевался надо мной. – Не нервничай. Посмотри, какая вокруг красота. Скоро снег выпадет – белый такой, чистый, как простыня на постели, ха-ха…
– Дай ей, пожалуйста, трубку, Тимур, – очень униженно попросил я. Голос опять предательски дрогнул.
– Ты что, дурак, Бакланов? Я из телефонной будки звоню, а она на хате сидит. Да с ней все в порядке, ты не беспокойся. Ты же знаешь, что мне нужно.
– Что?
– Твоя жизнь мне нужна, Бакланов. Только ты нужен. Давай приезжай, и я ее отпущу.
– Куда приезжать?
– Знаешь, где поворот на мясокомбинат?
– Знаю.
– Ну вот, подъедешь на моторе до поворота, потом пешком до железнодорожного переезда. Там недалеко дачи начинаются. Увидишь зеленую «шестерку». Подойдешь к ней задом, руки просунешь в окно. Тебе наденут наручники и привезут ко мне. Все понятно?
– Понятно. Сейчас еду.
– Подожди. Сейчас не надо. К девяти вечера подъедешь, нормально будет. И смотри не дури, а то я из твоей женщины шашлык сделаю. У нее мясо нежное, как раз подойдет! Ха!
Господи! Я не мог ждать семь часов, зная, что моя любимая находится у гоблина. Он мог сделать с ней все, что угодно, это же нелюдь!..
– Отпусти ее, Тимур. Я обещаю, что приеду. При чем здесь женщина?
– Э, зря ты говоришь, что женщина не при чем. Очень даже при чем. Кроме нее, у тебя никого нет, я знаю… Короче, приезжай. Может, я просто тебя побрею. Давай. – И Тимур положил трубку.
Я посмотрел на часы, и мне стало не по себе. Милка будет еще шесть с половиной часов находиться у гоблина. И неизвестно, сколько времени он уже держит ее у себя. Он наверняка не один, а я хорошо знаю эту публику: когда их несколько и в руках у них беззащитная девчонка… Гоблины!!! Вы поймали меня, гоблины, подловили и схватили за самое больное место…
