Внезапно в машине раздалось шипение. Я даже дернулся от неожиданности и схватился за ствол. А потом вспомнил: рация! По мере приближения к городским кварталам она начала оживать, так как оставалась включенной.
Я покосился на Серегу: как он воспринял мою резкую реакцию на внезапный шум? Серега никак не воспринял: он продолжал смотреть в окно, даже не обернувшись, когда послышалось шипение.
Я подумал, что Серега правильно сделал, прихватив радиостанцию. В районе вокзала мы сможем прослушивать переговоры милицейских нарядов, и, может быть, какая-нибудь полезная информация проскочит – о появлении какой-нибудь левой машины или еще чего. Только вот придется ее выключить при подъезде ко вторым воротам. А то вдруг начнет шуметь до начала огневого контакта…
Я было уже приготовился рассказать какой-то дурацкий анекдот (решил-таки отвлечь парней от медленного горения) и уже прокашлялся, но тут Славик слегка сбавил скорость на повороте и вдруг резко притормозил и чертыхнулся.
Шоссе перегораживал полосатый шлагбаум на трех стойках. У правой обочины стоял временный знак «Дорожно-ремонтные работы», а ниже прибита табличка «Объезд» со стрелкой, указывающей направление.
– Вот так штука! – сказал Славик, надулся, с шумом выпустил изо рта воздух и похлопал ладонями по рулю.
– Придется крюка давать по грунтовке. – Серега мотнул головой вправо, на грунтовую дорогу, отходившую от шоссе перед шлагбаумом.
– Не нравится мне это, – буркнул Славик. – Мы ехали домой к Дону где-то в 18 с копейками – никакого шлагбаума не было. Какие, к черту, работы на ночь глядя!
– Может, где водопровод по шоссе разрыли или кабель порвали. Бывает, что срочно приспичит, – высказал я предположение.
Серега добавил:
– Однако ехать надо, начальник. Я эти места знаю как пять пальцев. Мы здесь в 86-м три недели одного пасли. Крюк по грунтовке займет порядка двадцати минут. Потом мы выедем на шоссе в полутора километрах отсюда. Надо только поторопиться…
– Надо, – буркнул Славик и, сдав назад, съехал на боковую дорогу, сразу нырнувшую в кусты акаций, хаотично росшие с этой стороны шоссе.
Мы проехали метров двести со скоростью примерно десять кэмэ в час, подпрыгивая на ухабах и ругаясь.
И тут вдруг ожила рация.
«Свернули» – отчетливо прозвучал голос. Показалось, что передающий находится совсем рядом, насколько я разбираюсь в станциях подобного типа.
«Они?» – спросил другой голос на фоне какого-то скрежещущего звука, как если бы там, например, работал трактор.
«Они. Машина наша», – ответил близкий голос.
«Понял. Сворачивайте и ждите», – приказал голос на фоне трактора, и в эфире воцарилось молчание.
Славик совсем сбросил скорость и теперь мы еле двигались.
– Ну что, опер? – Он обернулся к Сереге. – Соображай быстрее. Что там у нас на местности?
Меня, признаться, поведение соратников слегка удивило. Я, как мне кажется, человек бывалый, от такого оборота дела просто опешил и ожидал бурной реакции с их стороны.
Соратники же мои, похоже, совсем не прореагировали. Спустя несколько секунд я ругнул себя за тугодумие: люди долго занимались оперативной работой, а потому мыслят и действуют адекватно создавшейся ситуации. Это для них норма.
Серега помял левой рукой лоб и кивнул:
– Глуши мотор, выйдем. Бак, посмотри за этим.
Он указал на безучастно съежившегося на переднем сиденье Ходжу. Затем они со Славиком выбрались из машины, отошли немного от дороги и некоторое время о чем-то там говорили.
Я прислушивался, улавливая ночные шумы через открытую дверцу. Хотя я и не опер, но оценить обстановку тоже могу не хуже.
Снаружи было тихо. Трещали цикады и щелкали на разные лады другие твари небольших габаритов. Если где-то работал трактор (надо учесть обилие густых посадок), он в предрассветной тишине будет слышен не ближе, чем за километр. Вот. Значит, засада, коль скоро таковая предвидится, достаточно далеко. Только вот зачем трактор? И еще. С момента радиоперехвата до нашей остановки прошло что-то около минуты. Может быть, спустя секунд пятнадцать после сеанса радиосвязи трактор заглушили?
В это время, прервав мои рассуждения, к машине вернулись коллеги. Они молча уселись на свои места, Славик завел двигатель, и мы опять попылили по грунтовке.
– Э… э, а итоги переговоров? – обиженно спросил я. – Или что, я недостоин знать вашу тайну, господа?
– Расслабься, – бросил Славик через плечо. – Через три минуты мы тебя оповестим…
Проехали еще метров пятьсот-шестьсот, и Славик остановил машину, на этот раз почему-то не заглушив двигателя.
– Пошли. Кое-что обмозговать надо. – Он вылез наружу, за ним покинул салон Серега, прихватив лежащую между передними сиденьями радиостанцию.
– Эй, деятели, а пленный? – Я кивнул на Ходжу. – Вы чо, решили его без присмотра оставить?
– Пошли! – настойчиво повторил Славик с оттенком недовольства в голосе. Я пожал плечами и последовал за товарищами.
Мы отошли вправо от дороги метров на пятнадцать и оказались в глухих кустах.
– Ну вы даете, ребята! – Я изобразил удивление. – Совсем уже…
