Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия.
— Руса, иди ужинать!
— Отложите мне, я после подойду! Надо закончить, пока светло. А вы без меня начинайте!
И что бы мне сразу свитки не проверить? Всё-таки котомка, в которой они лежали, хоть и подшита изнутри тонкой кожей, но вовсе не герметична. Волк цену «учёных записей» прекрасно понимал, и риски перевозки по воде — тоже осознавал. Поэтому он каждый из свитков отдельно в свиную кишку завернул, туго перевязал и смолой запечатал.
Но вода все же как-то просочилась. Причём как раз к купленному для меня трактату. Если бы я сразу это заметил, быстро просушил бы и всё. Но после спирта, подогретого вина и двойной порции гречки (ну не смог я одной ограничиться!) меня начало неудержимо клонить в сон. Проснулся только к обеду, так что проверил ситуацию уже часам к трём. За это время вода прошла дальше и часть записей начала расплываться.
Естественно, я всё бросил и занялся реставрацией. Подсушил, потом вырванным у еркатовских «ищеек» спиртом и куском чистой ткани начал подчищать расплывшиеся записи. Уж не знаю, чем тут писали, чернилами или нет, и из чего готовили, но спирт довольно их неплохо удалял. Только работать приходилось очень аккуратно и многократно обрабатывать один и тот же участок пергамента[53].
Уф-ф-ф! Кажется, драгоценный свиток спасен. Надо будет потом его на всякий случай переписать на бумагу и «размножить». Карандаши, так кстати «изобретенные» мной, позволят сделать это самому, просто по ходу чтения. Нет, конечно, не косметические. Но воск и белую глину можно и с толченым древесным углем мешать. Или с другими красящими веществами, что у меня имеются. Тут я улыбнулся, представив этот набор самодельных разноцветных карандашей. Белый, зеленый, чёрный, фиолетовый, голубой… По меркам моего времени — убогость. А здесь — достаточно крупная сумма, выплатить которую вряд ли по силам хотя бы проценту населения.
— Ой, а что это у нас сегодня на ужин?
— Сегодня у нас день храмовой еды! — посмеиваясь, ответил мне Мгер-Ищейка. — С утра тебя этой черной кашей потчевали, в обед — тоже храмовая похлёбка была, уж не знаю, из чего…
— Это секрет, мой дорогой! — так же посмеиваясь, вставил Ашот.
— Да что там секретного? — удивился я. — Мацони, крупа из полбы, немного ячменной муки, яйцо, соль, лук и растительное масло. А заправили кинзой и мятой.
Вы бы видели, каким тяжёлым взглядом окинул меня храмовый воин. Похоже, рецепт спаса в этом времени — относится к храмовым тайнам. Надеюсь, не к самым священным, а тот ведь реально траванут!
Но за языком мне надо следить. Что-то я после двойного купания и спирта с вином совсем расслабился. А может быть, факт успешного побега влияет? Эндорфины до сих пор в крови бурлят[54]?
— Вот, а теперь у нас баранина, тушеная с морковью, баклажанами и чесноком.
Уж не знаю, почему сработала эта ассоциация, но мне тут же припомнился рассказ Конан Дойля «Серебряный». Там преступник усыпил конюха опиумом, добавленным в баранину, тушеную с чесноком.
— Что с тобой, Руса? Ты чего вздрогнул и побледнел? Тебе плохо?
— Да, что-то нехорошо… — пробормотал я. Чёрт! Да что со мной творится-то? Ведь жрец был ко мне очень доброжелателен. Да и в погоню он бросился вместе с «ищейками», выдержал все тяготы преследования и не убоялся битвы с «волчьей стаей», лишь бы меня вырвать из их лап. Но я совершенно точно понимал, что похлебку эту есть не стану. Вот хоть режьте меня!
— Другого нет ничего? Без мяса и чеснока?
— Вот, парень, держи. У нас немного винца разбавленного осталось, хлеб, сыр и изюм. Пожуй, силы тебе всё равно нужны.
Я жевал, попивая винцо, одновременно с этим рассказывал очередную сказку и пытался понять, чего мне можно бояться. Пусть даже все бойцы из рода Еркатов уснут, всё равно со жрецом остался лишь один воин, второго он ещё поутру в столицу отправил, дескать, пусть отдохнёт, тут день пути всего.
Ой, какой же я дурак! Ну конечно, он был готов рисковать, чтобы вырвать меня из лап «волчьей стаи». Но разве ради меня? У него с самого начала был приказ — доставить меня в столичный Храм предков. И вот мы, такие красивые, обустроились всего в дне пути, а то и меньше. То есть, его воин уже сейчас добрался до Храма и рассказывает старшим жрецам, где тут Руса. А может быть, что и письмецо от нашего Следака принёс. Если те оперативно отреагируют, рано утром здесь уже может быть хоть сотня храмовой стражи. А мои в это время «ищейки» будут валяться в наркотическом сне.
