— А сейчас, дедушка Тигран, медленно введи этот железный стержень внутрь трубки. И смотри, у тебя её будет вырывать, сопротивляйся!
Куда там! Стержень вырвало у него из рук, даже не заметив сопротивления. Хорошо, что сам электромагнит при этом не повредился, удар-то был сильным.
Пока дед шипел под нос, матеря меня, моего отца, мать, а заодно и брата (его-то за что?), я отобрал у него конструкцию и подошёл к соседнему столу.
— А теперь, смотрите, для чего всё затевалось. В этом противне — наша плохая руда, которую называют лимонитом. Я её раздробил, потом специальным образом прожарил, и мелко размолол. Теперь тут смесь песка с «чёрным камнем».
Упоминание «чёрного камня», то есть магнетита, привлекло их внимание. В роду Еркатов с таким шутить не принято, это — основа нашего могущества и славы.
— Смотрите!
Я погрузил стержень электромагнита в противень, поворошил там и вытащил наружу. «Бороде», которой он оброс, мог бы позавидовать иной старейшина.
— Это — почти чистый «чёрный камень», его можно хоть сейчас в плавку пускать! — заявил я, отключая электромагнит над специальной тарелкой и счищая туда налипший магнетит.
— Подожди, дай я! Дай я сам попробую!
«Хорошо всё же, что я — предусмотрительный. И заготовил таких противней дюжину штук» — подумал я с улыбкой.
Магнитная сепарация работала, но… Она бы не окупилась. Одного железа я на это представление треть таланта извёл. А сколько серной кислоты? И даже то, что я знал, как всё это «вернуть к началу цикла», снизив себестоимость в разы, всё равно оставляло её «за гранью добра и зла». Но когда деды наигрались, заряда батарей хватило и на то, чтобы научиться намагничивать специальные шпатели. Те отделяли магнетит намного хуже, но зато… Зато я знал, как наделать их много сотен.
— Руса! Молодой человек, я проверил ваши ответы, они все были правильными! Это нечто феноменальное! У меня на расчёты ушло около трёх часов, и это — с записями на восковой дощечке. А вы считали в уме, и так быстро. Я поражён, право, поражён тем, как щедро вас одарили предки!
От восторгов этого жреца меня слегка подташнивало. Ну да, я знал, что умею быстро считать в уме, но ничего выдающегося я собой не представлял. Так, крепкий середнячок среди призёров районных олимпиад.
— Ну что вы, это вы меня потрясли. Там же были десятки задач, я видел, что вы выдумывали их из головы. Получается, запомнили и свои условия и мои ответы?
Теперь кисло усмехнулся он. Похоже, для жрецов этого времени было нормой с первого раза запомнить десятки разных задач, и он не понимал, чем тут восхищаться. Конфликт поколений во всей красе!
— Вы позволите мне смотреть, как вы считаете?
Ну вот, покажи ему детали планирования, а он их возьмёт и тоже запомнит. И потом учтёт при расчёте «храмовой доли». Да ну нафиг! Но отказывать надо вежливо.
— Это не мне решать, а старшим.
Кажется, он мигом просёк, чего я опасаюсь.
— Нет, мне не нужны цифры и детали. Так что они, я уверен, разрешат. Я просто хочу полюбоваться на то, как быстро и красиво вы это делаете, — после чего помолчал и небрежно уточнил: — Кстати, а можно посмотреть на таблицы, по которым вы учились считать?
Уп-пс! Приплыли, кажется. Похоже, тут существуют специальные таблицы умножения для шестидесятеричной системы счисления. А я их и в глаза не видел. Не палиться же мне перед ним с десятеричной?! И как прикажете выкручиваться? А-а-а! Да как всегда!
— Я их и в глаза не видел. Это всё предок. Он помогает!
Отошёл я весь в поту, как человек, чудом не коснувшийся высоковольтного провода. М-да… В Ломоносовы захотел? С электричеством работаешь? Вот и не забывай, парень, чем это может закончиться!
— Вставай, любимый! — нежно проворковала мне на ушко София, затем пару раз поцеловала, потерлась о плечо щёчкой… Её шаловливые ручонки прошлись по моему телу, и одна из них скользнула ниже пояса. Казалось бы, что может быть приятнее? Увы, я знал, всю обманчивость возникающих надежд.
— Ну, дайте же человеку поспать! Еще несколько минуточек хотя бы… — я сонно заворочался, пытаясь завернуться в одеяло, как в кокон. — Сколько ж можно-то?
— Понимаю, милый, но надо. Потом отоспимся, — её голос был полон сочувствия и одновременно — твёрдой решимости. — Заменить тебя некому! На, пей свой чай.
Слово «чай» — это опять шутка моего «внутреннего переводчика». Так, горячий отвар иван-чая и мяты, с добавлением глюкозы и сушёных листьев малины. По вкусу с чаем почти ничего общего, но главную функцию он выполняет — придаёт бодрости. Вот уже неделю мы с Софией вели странный образ жизни, который под силу вытянуть только юношескому организму. Она поднимала меня за час до рассвета, и мы при свете специально выпрошенных у деда с Гайком светильников решали задачи. Вернее, я решал, а она — записывала. И решения, и новые вопросы, возникшие по ходу.
