Хм, теперь важная стадия — пропускаем через фенолят натрия углекислый газ. Синтез Кольбе[4]. Вообще-то в химии не так уж и просто дать реакции своё имя. Интересно, получилось ли? Я нейтрализовал раствор кислотой и охладил. Салициловая кислота плохо растворима в холодной воде, поэтому большая её часть выпала в осадок.
— Так, просушим и взвесим, — задумчиво пробормотал я. Потом почеркал немного на вощеной дощечке. — Выход восемьдесят две сотых, очень даже неплохо!
— Кстати, а почему ты для химии всё в сотых и тысячных измеряешь?
«Штирлиц никогда не был так близок к провалу!»
— Так наука же — египетская. А они считают сотнями и десятками. — попытался выкрутиться я. — А теперь растворим продукт в расчётном количестве едкого натра и добавим хлорид железа (III).
— Какая красота! — ахнула София, выпустив из рук бумагу и кисточку и неотрывно глядя на ярко-фиолетовый раствор.
— Нам надо покрасить ей вот эту ткань! — сказал я, достав заранее отбеленный кусок материи.
— Точно! Только не нам, а мне! Красить — это женское дело!
— Командир, а мы в Эребуни опять под видом купцов пойдём? — спросил Боцман
— Нет, купца возьмём настоящего, из местных, иначе нас вычислить могут. Ждать-то около месяца придётся… Но такого выберем, кто в Эребуни редко ходил.
— Купца надо чем-то заманчивым поманить, ты уже решил, чем именно?
— Нет. Разумеется, умник наш — редкий куш. Но купцы — не воины. Крупный с нами не свяжется, а мелкий — сначала согласится, а потом испугается рода Еркатов да и выдаст нас. Что-то другое нужно.
— Во-от! А я придумал, кстати.
— Ну-ка, рассказывай! — заинтересовался не только Савлак, подсели поближе и Полуперс с Гоплитом.
— А что тут рассказывать? Деньги на покупки у кого? У мужиков! А мужики что ценят? Правильно — войну, баб и добрую пирушку! Поэтому выше всего и ценится доброе оружие, вкусные вина и бабские украшения! — и он довольно заржал.
— Слышь ты, любомудр хренов! Ты часом в греческие философы не решил податься? Ближе к теме!
— Мы когда в том селе гостили, я заметил, что у хозяйки глаза зелёным подведены. Ну и расспросил. Оказывается, Руса наш камень искусственный делает, малахитом называется. Его родичи помаленьку этот самый малахит соседям продавать стали, достался кусочек и нашему странноприимцу.
— Ну-ка, ну-ка!
— А дочка хозяйская кусочек отломила да на украшение лица пустила. А там и жена его, и вторая жена… И соседи потянулись. Говорю же, красота — страшная сила!
Тут Боцман остановился, чтобы глотнуть пива. Почему-то его он любил больше, чем вино.
— И что, ты предлагаешь нам у Еркатов прийти и купить такой камешек? — с сарказмом осведомился Гоплит. — Да вы и в той деревеньке рисковали, что вас опознают. А тут нас всех сразу и казнят, да помучительнее.
— Не надо никуда ходить! И денег тратить не надо! — оторвался от кружки с пивом докладчик. — Я тут вчера с одним купчиком общался, мы с ним земляки почти, только он в порту живёт. Так он почти треть таланта того малахита прикупил. На пробу. И лишь час назад, как ушёл…
— Так что ж ты нам уши полируешь⁈ — возмутился Савлак. — А вдруг не догоним?
— А куда ж он денется? Место для ночной стоянки известное, у ручейка. Вот в ночи мы его и возьмём. Тихо, никто и не узнает, ни что мы его догоняли, ни что он вообще пропал. А за треть таланта бабских красок, да если торговать совсем мелкими партиями…
— Тут ты прав. За такое местный купчик молчать будет и на странности внимания не обратит. Да и на что прожить это время в городе — найдётся! — довольно подтвердил Рустам Полуперс.
— Ещё и останется. Говорю же: красота — страшная сила!
— Сегодня, Пузырь, придётся тебе без меня поработать.
— Ну, если без печи, только с «ласточкиным хвостом», то почему б и не поработать? — философски отозвался тот. — Что делать надо?
— Красоту! — решительно отрубил я. — Вот смотри! Берём мы твои стаканы и кусок стекла. Ты его греешь до мягкости и начинаешь ковать.
— Что⁈
— Ну, как кузнецы куют. Молоточком постукивать. Вытянешь вот в такую полоску, — я протянул ему образец, вылепленный мной из глины, а потом и второй. — Затем изогнёшь вот так, вроде ушка девичьего. Сможешь?
— Смочь-то я смогу, а зачем?
— А затем, что как оно застынет, ты нагреешь края и прилепишь его к своему стакану. Получится чашка с красивой ручкой, такое из стекла никто не делает. И держать удобнее, если горячая, и красиво, и необычно. Понял? Обязательно постарайся, чтобы красиво было!
— Ну что, милая, получилось?
— Заходи и смотри!
— Ого! Я ж тебя просил кусок ткани покрасить, а тут…
— А я решила, что праздничный халат для главы Рода будет лучше смотреться. И, как видишь, оказалась права! — Она гордо задрала носик, и тут же оговорилась: — Правда, пояс лучше белым оставить. С фиолетовым не так смотрится!
— Ничего, мы ему разных поясов наделаем! Фиолетовый, белый, чёрный…
— Ты и в чёрный красить умеешь? В настоящий, тёмный⁈ — она глядела на меня, восхищенно округлив свои прекрасные глаза. Ну как тут устоять?
— Умею. Просто не всё для этого у нас есть… И вообще, обедать пора! А потом — к Кирпичу.
— Так его же забрали, как арбалетчика…
