— Эти валки можно установить рядом. Если один из них начать крутить ручкой и подать в зазор ткань или лист бумаги, этот лист втянет в зазор и обожмёт. Так мы сможем делать бумагу тоньше и прочнее. А если ещё добавить зубного порошка[11] и отбелить, то бумага станет намного лучше. И делать её сможем намного быстрее.
Гайк сразу стал считать, сколько это нам принесёт, а вот дед не дал себя сбить с толку.
— Ты там ещё что-то про нитраты говорил. Это нам что дает?
— Новые краски, лаки, лекарства… И — оружие. Оружие против крепостей.
А вот теперь мысли о прибыли явно закружились в глазах всех присутствующих, не исключая даже Софии.
— Вы ответьте мне на другой вопрос, дорогие мои, — тихо, но так, чтобы меня слышали даже в дальнем углу. — А зачем Роду столько земли и денег?
— Ну и дура-а-ак же ты, Руса! — не сдержавшись, протянул Долинный. — Теперь понятно, почему ты мою Агавник упустил.
Он довольно хохотнул и нравоучительным завершил:
— Запомни, парень, на всю жизнь запомни! Денег много не бывает! И лишней земли — тоже.
— И всё же? — продолжал настаивать я. — Ну заведём мы по корове и лошади в каждой семье, ну будем мы вволю есть мясо, сыр и хлеб с овощами, пить, сколько захочется, вина и пива. А дальше что? Горло-то — одно! Дальше куда деньги девать?
Вокруг зашумели, но староста вдруг оборвал общий гвалт.
— Тихо вы! Парень правильные вопросы задаёт. Только многие из вас этого не понимаю, не доросли пока! А другие — понимают! — тут он укоризненно посмотрел на моих дедов. — Но забыли, как сами мучились, пока ответы искали.
Дед и Гайк неожиданно для меня смутились от этого упрёка, а староста продолжил:
— Всё очень просто, Руса. Ты вот сегодня говорил про школу. Она нужна, но дело это недешевое. И мастерские дорого стоят, а мы много новых построим. Дороги новые и мосты через реку, а то грузы возить одно мучение. И водяные колеса, дамбы и каналы, дома новые, получше и поудобнее, стены вокруг наших поселений.
Народ снова зашумел. На этот раз удивленно
— А что вы удивляетесь? Когда где-то много мастеров и торговцев, там город образуется. Так что не сегодня, конечно, а через годы… Но будет здесь город.
— Через четыре года здесь будет город-сад! — процитировал я Маяковского.
— Гхм… — прокашлялся дед. — Через четыре — вряд ли, внучек. Но будет, прав староста. Обязательно будет!
Примечания и сноски к главе 17:
[1] У Древних греков не было фамилий. Иногда в этом качестве указывалось происхождение. Синопский — указывает на то, что Тит родом из Синопы, одной из главных древнегреческих колоний на южном (ныне турецком) берегу Чёрного моря.
[2] Пентеконторили петеконтера (др.-греч. Πεντεκόντορος «пятидесятивесельник») — древнегреческая галера, открытая, обычно без палубы, но встречались и палубные варианты. Общая длина — около 30 метров. В экипаже 50 гребцов — 24 весла по 2 и 2 весла по 1 гребцу. По некоторым современным расчётам, ширина не менее 4 м, скорость до 9 узлов.
[3] Швартовка — это процесс подхода судна и его крепления к причальной стенке, пирсу или другому судну. Крепление производят с помощью тросов — «швартовных концов».
[4] Таким вот «котом Шредингера» были моряки в представлении древних греков.
[5] У автора нет достоверных сведений, что Херсонес носил такое прозвище. Но строился древний Херсонес из того же камня, что и современный Севастополь, по праву называемый Белым Городом.
[6] Обол в данном случае — серебряная монета, 0.72 грамма чистого серебра.
[7] Капелеи (καπηλεια) — питейные заведения в Древней Греции. Обычно к вину подавали и обильную закуску. Нередко там можно было послушать девушек-флейтисток. Далее по тексту капелеи иногда будут называться «тавернами»
[8] «Электрон» — название янтаря у древних греков.
[9] Борисфен — прозвище Днепр, означает «река, текущая с севера».
[10] Напоминаем, локоть у персов ~ 50 см. 0,01 локтя ~ 5 мм.
[11] Напоминаем, ещё в 331 году Руса химическим переосаждением получал мелкодисперсный карбонат кальция, очень белый, чистый и мягкий. Его пускали на производство чистого стекла, но использовали и для чистки зубов. И для полировки изделий…
— А-а-а! А-а-а… Хо-ро-шо-о то как! — не сдержавшись, простонала Софочка, её тело вдруг напряглось и обмякло.
Третий «подход» мы исполнили в позе «наездница». Ну, устал я, а она не хотела ждать. Вот и исполнила… Хоть не очень любила эту позицию. Так что она просто легла мне на грудь.
— Да, было здорово! — согласился я. — Я скучал по тебе.
— А чего так? — игриво спросила она. — Невеста отказала?
Но чувствовалась за этой игривостью некая напряжённость. Чёрт, мне только их ревности не хватало! И ведь не поделать ничего. Отказываться от Розочки я не хочу, да и не могу. От Софии — тоже. И пофиг мне, что на это скажут моралисты. Нет, я бы и сам раньше высказался, меня вполне устраивала жена, и «налево» не тянуло. Но… Как говорится, «раньше было раньше!»
