Насчёт обстрела Левон не шутил. Несмотря на проливной дождь меня попытались зацепить'. Но всё же погода и лучникам оказалась некомфортна, начали они поздно, темп не выдерживали, часто мазали… В общем, всего одно «касательное». А потом мы добрались до здоровенного валуна с выдолбленным в нем шпуром[3].
Гайк — в своём репертуаре. Даже тренировку он использовали для прокладки новой дороги. Да и чёрт с ним. Я достал предусмотрительно припасенную тряпку, затолкнул её в отверстие и достал. Чёрт! Она мокрая, как… Парни продолжали прикрывать меня щитами, а я торопливо выкрутил тряпку и снова засунул внутрь. Лишнюю воду удалось удалить только с третьей попытки. Я сделал зарубку в памяти — объяснить, что шпуры надо прокладывать с отрицательным наклоном, чтобы дождь их не заливал.
Та-ак… Теперь кожаная подстилка… Вставить взрыватель, прикрепить фитиль… Хорошо, что я ещё с прошлого года прячу фитили в свиные кишки, смазанные жиром, а то он промок бы. Теперь затолкнуть «скрутку» из шашек.
— Внимание, поджигаю!
Срезал кончик фитиля, прижал головку списки к его концу… Поднёс другой рукой тёрку и чиркнул. Не зажглось. Не беда, повторяем. О, с шипением фитиль занялся.
— Отходим, парни!
Точно так же, под прикрытием щитов, мы торопливо двинулись вбок. Нет, не назад, туда пойдёт «сноп» взрыва и «шрапнель» из дробленого камня. Про себя я считал время: «Двадцать, двадцать один, двадцать два…»
— Присели!
Ещё через четыре секунды ахнул взрыв.
— Отходим на исходную!
И лишь когда мы дошли до родичей, наблюдающих за нами с полусотни метров, нам разрешили расслабиться. Я глянул на то, что взрыв сотворил с камнем.
— Впечатляет! — глухо буркнул дед. — Если б эта фигня рванула в стене рядом с воротами, от ворот лишь щепки бы остались. А если они начнут выпускать наружу отряды?
— На этот случай у нас есть стрелки с арбалетами, — сипло ответил я. Отчего-то сел голос. Но — интересное дело, все старшие прекрасно расслышали. Меня начинают слушать? — К тому же, это средство не только против стен годится! Мои гранаты любой строй развалят. Могу показать через неделю.
— Не надо! — возразил дед. — Царь царей Александр не потерпит, если у кого-то появится эффективное оружие против его фаланг. Так что эти твои «гранаты» пока прячем. И молчим о них. Всем понятно? Стоит только слуху пойти, нас сразу же и похоронят. Просто на всякий случай. Так что нет у нас никаких гранат. Нет и не будет!
Вернувшись домой, я продолжал обдумывать слова деда, и никак не мог понять. Нет, с тем, что Александр, искренне любивший непобедимые македонские фаланги, способен стереть с лица земли любого, кто им угрожает, я не спорил.
Не понимал я другого: почему при этом не запретить и подрыв стен и ворот? Ведь прогресс не остановить, сегодня мы взорвём дверь, завтра — обрушим башню… Послезавтра наш опыт попробует повторить кто-то чужой, а там и до гранат недалеко.
Однако дед и Гайк умотыляли на озеро Севан, вести переговоры о наращивании производства бумаги и поставок торфа. Вроде бы, даже шла речь о совместном производстве кагора. Пришлось обсуждать с Левоном.
— Вай-мэй, тоже нашёл проблему! Вспомни, что наш царь про «слонобои» сказал? «Неблагородное оружие»! И велел спрятать подальше! И «огненных змеев» спрятал, и «зажигалки». Поэтому про наши новые «громы», открывающие двери, никто и спрашивать не станет.
— Царь Михран и его начальники — не станут, ты прав! — подумав, согласился я. — А тот же царь Асон? Колхи-то к нему побегут, и всё расскажут. А он Александру донесёт!
— Кто поверит битым воякам? Они всегда рассказывают, что противник злую магию применил, подземных великанов привлёк или вообще — на его сторону каменные люди бились, стрелам не подвластные.
— Ну а вдруг?
— Даже если Асон задумается, он шпионов пришлёт. Но не сразу, а когда мир настанет. А мы проломы заделаем и новую кладку закоптим да грязью заляпаем, чтобы не выделялась.
Я помолчал.
— Но даже если они царю царей сообщат, то что он услышит? Какой-то народ айков, про которых он не сразу и вспомнит, где-то на краю Ойкумены быстро взяли десяток-другой сторожевых башен. Эти укрепления ведь даже на полноценную крепость не тянут. Будет ли это интересно божественному?
Ну что ж, ему виднее. Займусь-ка я мирными делами!
— Руса, ты уверен, что ЭТО можно выровнять? — спросил Азнаур, с сомнением оглядывая уродливое творение своих рук.
Нет, в теории всё выглядело прекрасно: берём сталь, откованную в не очень толстый лист, подшлифовываем, убирая самые грубые неровности. Благо шлифовальный станок наше хуразданское «станкостроение» осилило даже по описанию. Потом, не закаливая, нагреваем и навиваем по спирали на бронзовый цилиндр. Затем снимаем…
Неожиданности начались уже на этом этапе. Выяснилось, что коэффициент расширения у стали раза в полтора меньше, чем у меди. Поэтому при нагреве контакт стали и бронзы становился всё теснее.
