Естественно, можно привести и примеры другого плана: скажем, у нас в Театре Женневилье с неожиданным успехом длительное время шел "Натан Мудрый" Лессинга. В чем секрет? В том, что автор сумел сказать (а мы — донести до зрителя) то, что волнует людей, что освобождает их от ложных иллюзий и порождает обоснованную надежду. Собственно говоря, это и определило наши идеологические и творческие цели, принесло нам победу.
Думаю, что при всех различиях общественной ситуации сходное положение существует сегодня и в русском театре. Говорят, что во Франции сегодня "народный театр" — это коммерческий театр бульваров. Но разве в вашей стране Мандельштам или, скажем, Пастернак являются наиболее читаемыми поэтами? Творческая практика театра неотрывна от общекультурной и — шире — общесоциальной ситуации.
Именно это, в частности, объясняет тот поэтический ореол, которым сегодня окружена в восприятии многих театральная эпоха Вилара. Вилар был одержим, я бы сказал, "республиканскими" театральными идеями, он стремился ввести театр в самое ядро общественной жизни, в "жизнь города", как он сам говорил. По счастью, его творчество пришлось на такой момент истории, когда театральные настроения совпали с потребностями общества, с реальностями текущей политики. Это был театр, имеющий своих героев, своих зрителей. В нашей памяти T.N.P. Вилара неотделим от Жерара Филипа, в чьем облике, взгляде, голосе воплотились мечты, надежды, судьбы тысяч и тысяч молодых французов и француженок. Но я вовсе не уверен, что эти прекрасные мастера французской сцены были революционерами, что гуманистическое содержание их творчества, скажем, порождало новаторские и революционизирующие возможности сценического искусства. Я не уверен также, что направление, представленное Виларом, впрочем, как и всякое театральное направление, было свободно от ограниченности и недостатков. Так, например, я считаю немыслимым играть спектакль перед тремя тысячами зрителей, приноравливаясь к последнему ряду кресел, — а T.N.P. сделал это нормой своего творчества, что не могло не огрублять работу актера, ограничивало репертуарный выбор... Боюсь также, что стремление к общепонятности и актуальности звучания спектаклей, стремление сделать их "народными" приводило нередко к унификации стиля разных постановок, к однотипному воздействию сценических решений на зрителя... Я бы рискнул сказать, что Вилар оказался как бы на грани двух эпох: он подвел итоги предшествующему огромному периоду истории французского театра и открыл его современный, принципиально новый этап развития. В этом и состоит историческая роль этой необычайно обаятельной личности.
Раймонд Тёмкин:
На сцене современного французского театра можно увидеть сегодня немало блестящих спектаклей, в нем работает целая плеяда замечательных режиссеров и актеров. И все-таки наш театр находится в кризисе. Речь идет не только о жестокой конкуренции со стороны кино и особенно телевидения. Речь идет о переменах, захвативших весь спектр взаимоотношений современного французского театра и публики. Некогда Жан Вилар рассматривал театр как "общественную службу" и сравнивал его с электричеством, газом и прочими коммунальными "услугами". Большая часть молодых французских режиссеров сегодня рассматривают театр как индивидуальное дело, творчество — как личную проблему.
У Вилара ведущим было чувство гражданской ответственности перед публикой. Они в большинстве своем таким чувством не обладают. Разумеется, и здесь есть исключения — Ги Реторе, например, многолетний руководитель Театра Восточного Парижа, или Пьер Дебош, директор Дома культуры в Ренне. Можно назвать и других, но их не так много. Большинство режиссеров сегодня придерживаются иной ориентации. Когда начиналась борьба за народный театр, за децентрализацию драматического искусства, ее "застрельщики" прилагали героические усилия, чтобы завоевать публику, привить интерес к искусству театра тем, кто в нем никогда не был. Тогда не стеснялись устанавливать контакты с предприятиями, комитетами антрепризы, ходить в лицеи и школы. И зритель тогда был особенный— одушевленный коллективным интересом к творческой деятельности художников.
Сейчас со всем этим покончено. Пожалуй, сохраняется еще некоторый, но ограниченный интерес театров к молодежи, к школьникам, но с предприятиями и заводами покончено. Потому-то и рабочие мало интересуются искусством театра и изменился характер публики, теперь отправляющейся в театр небольшими группами, семьями, а еще чаще — парами.
