К гоготу троллей присоединились фальцеты лешаков и весёлое похрюкивание опохмелившегося гнома.
— Жмурах во имнер! — гаркнул один из троллей, поднимая кружку. — Нагыр? Шетт, мараелла… Ёк, бакаап!
Я злобно сверкнула глазами, и первач в кружке вспыхнул. Не на того напала! Наёмник прикрыл кружку широкой ладонью, огонь поперхнулся дымком и погас, после чего мерзавец-тролль громко повторил на всеобщем, что журавель на одну ночь однозначно лучше пожизненной синицы. Со всех сторон посыпались шутовские поздравления, застучали кружки.
Связываться с троллями — себе дороже. Ни в коем случае нельзя показывать, что их насмешки тебя задели. Если вспылишь или зардеешься, тролли уже не отвяжутся. Ославят на весь Стармин.
— Дурак ты, Вал, и шутки у тебя дурацкие, — спокойно сказала я, допивая сок. — Ревнуешь, что ли?
Теперь хохотали над Валом. Ревновать женщину?! Большего позора для тролля и не придумаешь.
— А ну заткнитесь! — гаркнул он, привставая и обводя корчму злобным взглядом. — А не то…
Гомон мгновенно утих. Муха, с жужжаньем кружившая вокруг лампы, привлекла к себе всеобщее внимание. Хозяин на всякий случай присел за стойкой. Но либо «Ворожейка» благотворно подействовала на характер тролля, либо он встал с той ноги, во всяком случае, Вал вернулся к прерванному разговору.
— Бгырыз твоя Догева, — убеждённо объявил он, щелчком заказывая кружку пива. — Скука там смертная, даже морду набить некому.
— А головой о фонтан не пробовал? — вкрадчиво поинтересовалась я.
— А ты, слыхал, попробовала-таки? — знающе ухмыльнулся тролль. — Устроила упырям половодье посередь лета, Дом Совещаний просел, полплощади размыло, пришлось заново мостить.
— Ваш заказ, госпожа магичка, — по неудержимо расползающимся губам корчмаря можно было догадаться, что заново наполненная бутыль содержит самую низкопробную жидкость. Не унижаясь до проверки, я небрежно засунула бутыль в сумку. Ухмылка доросла до ушей и стала расплываться вширь. Только мне-то что. Не моё — не жалко. Главное — ворота.
Ворота не скрипнули. Прежде чем идти на встречу с Темаром, я наложила на бутыль два заклинания. Первое придавало содержимому вкус и запах вина (я очень надеялась, что оно продержится хотя бы до третьего глотка — иллюзии всегда были моим слабым местом). Пару ему составили маскирующие чары, призванные скрыть от не слишком дотошных магов учиненное над бутылью колдовство. Чарами я заслуженно гордилась, самостоятельно раскопав и расшифровав формулу в одном из старинных библиотечных фолиантов. Конечно, как только первое заклинание даст трещину, чары тоже рухнут, но это уже не будет иметь значения. И если Алмит не сумеет навскидку отличить настойку от заговоренного сока, я честно заработала те пять кладней. Не стоит забывать и о «профессиональном риске» — вычислить адепта по стилю волшбы проще простого и столь наглый обман вряд ли сойдёт мне с рук. К счастью, «Разумные расы» я уже сдала, так что в худшем случае извинюсь и «честно» пообещаю больше не разыгрывать преподавателей.
В Школе царила холодная послеобеденная тишина — лекции уже окончились, экзамены ещё не начались. Мои шаги гулко отдавались по коридору. Место встречи, как и положено заговорщикам, назначили на нейтральной территории: площадке третьего этажа между мужским и женским крылом. Темара пока видно не было. Я села на широкий подоконник, устало привалилась затылком к мозаичному слюдяному окну и очень скоро начала клевать носом, утомлённая ночным бдением в фамильном склепе купца Рюховича, заподозрившего, что его покойный брат — упырь. Упыря я не застала, но где-то неподалеку он всё-таки завёлся, о чем красноречиво свидетельствовал труп купца Рюховича, обнаруженный у колодца к безутешной радости вдовы, молодой кичливой бабёнки. Естественно, с неё мне не удалось стребовать ни медяка.
Тем временем, в дальнем конце коридора, на женской половине, разлилось тусклое сияние и в нём, как привидение, появилась Риона. Молоденькая пифия-аспирантка медленно и бесшумно плыла по коридору в локте от пола — простоволосая, босоногая, в длинной ночной рубашке, с витой горящей свечкой в правой руке и томом «Научные аспекты самогипноза» в левой.
Факультет Пифий пользовался дурной славой. Поскольку самым значительным, впечатляющим и неотвратимым событием в жизни человека была смерть, её-то адептки-пифии и повадились предсказывать. Добро бы угадывали. Ожидание смерти делало жизнь невыносимой. Стоило кому-нибудь из пифий появиться в коридоре, как он пустел. Возмущение пифий не имело границ. «Как же так?! — вопияли они. — Мы дегустируем ваши отвары, превращаемся леший знает во что, спать боимся из-за ваших упырей, а вы? На ком нам практиковаться?».
