Профессионал полностью

— Это великолепно, Севастьян! — я с готовностью повернулась к нему спиной, когда он собрался надеть маску на меня. — Это для маскарада? — В последней книжке из коллекции Джесс, которую я прочла (исторический роман от автора со странным именем) как раз описывался костюмированный бал куртизанок. Героиня-француженка и герой-шотландец принимали в нём участие, со всеми вытекающими из этого шалостями. — Мы идём на маскарад?

— Типа того, — буркнул Севастьян.

Но прежде, чем я успела спросить его, к чему этот странный тон, он уже завязал на мне маску и развернул меня лицом к себе.

— Ты несравненна, — от торжественности в его голосе я покраснела.

Разве можно не влюбиться в такого мужчину? Я-то уж точно не устою.

Затем он достал из кармана пальто и надел шёлковое чёрное домино. Мой разум… на мгновенье… помутился.

А когда вновь обрёл способность соображать, в нём закрутился сразу клубок мыслей. Сексуальный. Дикий. Обжигающий. Спонтанный оргазм.

Сексуальнее он выглядеть не мог.

— Пойдём.

Он увлёк меня вперёд, а я продолжала время от времени бросать взгляд на его лицо.

— Уже недалеко, зверёк.

Меня снедало любопытство, пока мы шли по туманной аллее в сопровождении эха моих каблучков.

— Здесь. — Он остановился перед металлическими воротами, словно явившимися из времён средневековья.

— А что там?

— Конечный пункт назначения. — Повернув рычаг и открыв ворота, он завёл меня в сырой туннель. Где-то в глубине горел факел.

— Э, мы туда пойдём?

— Передумала?

Я сама этого просила. С этим мужчиной я приготовилась к свободному падению.

— Так просто ты меня не смутишь, Сибиряк.

На его лице мелькнула тень удивления? Неужели он думал, что я отступлю? Или надеялся на это?

— Намекни хотя бы, куда мы идём.

— Я уже был здесь раньше.

Пока мы шли по туннелю, я поняла, что дорога спускается под город. Я читала о катакомбах под Парижем и мне ужасно хотелось как следует всё рассмотреть, но Севастьян увлекал меня вперёд.

Впереди оказалось полукруглое помещение, также освещённое факелами. В центре журчал фонтан, в воде отражались язычки пламени. Отблески огня скользили по стенам, освещая мозаику. Она изображала совокупляющихся дев и похотливых сатиров, дрожащее пламя создавало иллюзию движения, сатиры будто бы совершали фрикции.

Рядом со входом на блестящей медной табличке значилось четыре слова:

Я пробормотала:

— Это что, какой-то… секс-клуб? — Разве секс-клуб — это не синоним свингер-клуба? Моё сердце упало. Мысль о том, что я буду его с кем-то делить — или будут делить меня — заставила меня замереть на месте.

— Нервы сдают? — спросил он, ощутив моё напряжение.

— Я не хочу, чтобы кто-либо из нас был с кем-то ещё.

Под одним из факелов он прислонил меня спиной к стене. Блики огня освещали его лицо, глаза за маской были цвета расплавленного золота.

— Ты — моя женщина. Моя. А я очень рано научился не делиться тем, что принадлежит мне. Неужели ты думаешь, я позволю хоть кому-то к тебе прикоснуться?

Я вздёрнула подбородок.

— Я тоже не собираюсь тебя делить.

Это его порадовало.

— Значит, договорились. Ещё условия?

По-моему, он развлекался, так что я закатила глаза, проворчав:

— Веди меня в этот чёртов клуб, пока я не сдохла от любопытства.

Внутри нас поприветствовала женщина за большой стойкой. Она также была в длинном вечернем платье. И хоть маска совы, которую она носила, скрывала некоторые её черты, но оливковая кожа, изящная фигурка и блестящие глаза поражали.

— Добро пожаловать, — произнесла она с сильным французским акцентом, помогая мне снять палантин. Убрав его, она обратилась к Севастьяну:

— Ваш отдельный номер вон там, мсьё Эс.

Сколько раз Севастьян здесь был?

Он сказал ей что-то по-французски, затем подтолкнул меня вперёд, собственническим жестом положив руку на бедро. Мы следовали за ней по галерее и всё отчётливее слышали звуки классической музыки. Мы достигли двойных дверей, по обеим сторонам от которых стояли одетые в ливрею лакеи, бесстрастно впустившие нас внутрь.

За дверями оказалась ослепительная бальная зала с уходящим ввысь потолком, полная нарядных людей.

Мы больше не в Корн Белт, друзья.

Воздух наполняли ароматы гигантских цветочных букетов. Стены были увешаны богатыми гобеленами с новыми чувственными сценами. Огромная лестница была уставлена статуями Венеры, которые выглядели так, будто их позаимствовали в музее. Дорогу освещали живые статуи с позолоченной кожей и канделябрами в руках.

Декадентский бархат, кипы шёлка и залитое светом свечей великолепие — всё это заставило чувствовать меня героиней фильма, действие которого происходило в конце девятнадцатого века. Я, наконец-то, обрела возможность говорить и пробормотала:

— Сколько лет этому месту?

— Несколько веков.

С таким же успехом вместо этих слов он мог впрыснуть в меня адреналин. Ах, история — я вдыхала её. Намереваясь рассмотреть каждую деталь, я завертела головой по сторонам.