Но услышавшая меня девица, укладывавшая себе волосы, даже не оборачиваясь, посоветовала мне не зарываться. Вообще, тут каждая была занята собой: одна брила ноги, другая выщипывала волосы на груди, кто-то клеил ресницы, две девушки в бассейне судачили о гробнице, которую строил себе аль-Рашид. Не будучи по происхождению египтянином, он уже несколько лет жил в этой стране и был поклонником египетской культуры. Поэтому, располагая деньгами, даже купил участок земли в той части Александрии, где строили себе гробницы разные Береники и Арсинои, ну и просто знатные люди, включая и почетных горожан. Например, гробница Александра Македонского, где тот покоился в золотом гробу, была всего в паре кварталов от него. Уже был готов макет будущей гробницы аль-Рашида, и на стенах ее должны были быть нарисованы разные сценки полезных знакомств. В одной аль-Рашид стоял в обнимку с крокодилоголовым Себеком, в другой здоровался за руку с самим Осирисом. С Анубисом играл в шахматы, дарил какой-то сувенир зардевшейся от радости Исиде, удивленного Тота — писца богов, одобрительно похлопывал по спине, через плечо заглядывая в его записи.
Что это — мания величия или дань традиции, меня совершенно не интересовало.
После обеда все вышли в сад — там был огромный бассейн. Судя по тому, как резво попрыгали туда девушки, крокодилы обитали в другом месте. Со скуки я уже собиралась нырнуть пару раз, как заметила очень знакомую фигуру в кустах (нет, это был не он, — вы слишком хорошего мнения об Алексе, если сразу подумали о нем, и не кот, кстати, надо потом постараться уединиться и попытаться выйти с ним на связь). Это был Бэс, кривоногий карлик, со счастливой физиономией подглядывавший за купающимися девушками, правда, не у всех из них вид мог вызвать приятные фантазии, но Бэс явно не был эстетом.
— Эй, чем это ты там занимаешься, маленький извращенец? — незаметно подкравшись, крикнула я ему в ухо.
Понимаю, с богами так разговаривать нельзя, даже с самыми мелкими, но характер у меня неуправляемый.
— Что тебе нужно, девчонка? Сами меня прогнали, а теперь пристают, неблагодарные создания Хнума, — обиженно поджал губы карлик, отворачиваясь от меня и принимаясь вновь лицезреть купальщиц.
— Что ты несешь, никто тебя не прогонял! — возмутилась я.
— Ладно, это твой возлюбленный меня прогнал, у него сейчас убитое настроение, а я, едва он оставил тебя, кинулся к нему, с возмущением вопрошая, когда наконец будет подан обед великому богу. Тогда он и велел мне проваливать. Знаю, сейчас раскаивается в содеянном, но только поздно, — сердито добавил он, не сводя взгляда с очень пухлой наложницы, собирающейся с разбега прыгнуть в бассейн, несмотря на вопли протеста товарок.
— Тогда пока, — зевая, я повернулась, чтобы идти в дом.
— Стой, смертная, ты в дом, принеси-ка мне чего-нибудь поесть. Чем калорийнее, тем лучше: поев, я подумаю, благословенная моя, как помочь тебе сбежать. Ведь забор высокий, а калиток здесь две, одну леопарды охраняют, а другую…
— Крокодилы, знаю.
— Уже разведала.
— Догадалась, — уточнила я.
Кстати, глянув на фигурку божка, я сразу отметила, что он сильно поправился и даже подрос чуток, и это за один-то день. Хотя, сколько он ест, просто умилительно. Он нам (точнее, теперь только мне) этим кота напоминает, пока с последним я в вынужденной разлуке.
Я притащила карлику баранью ногу с кукурузной кашей на гарнир (для меня экзотика) и кувшин кислого молока. Подивилась, почему он не хочет идти в дом и пообедать в цивилизованных условиях, ведь его все равно никто не видит, но Бэс возразил, что боги никогда не станут принимать пищу в человеческом жилище, когда имеется возможность сделать это на природе, ведь многие из них и есть воплощение сил природы. И поэтому он не любит консервированного и еще слишком разваренную картошку, хотя не знаю, как это связано с единением с природой.
Поев, карлик поблагодарил и мгновенно куда-то исчез, я ждала в надежде, что он вернется выполнить обещание, ждала до темноты, но полубог так и не появился. Мои товарки удивленно поинтересовались, почему это я сижу в кустах, когда уже пора спать и через полчаса закроются все двери в доме. Стражники, охранявшие наружный вход в покои наложниц, неотрывно следили за мной, так что пришлось оставить свой пост и идти укладываться спать.
Без сна ворочаясь на довольно узкой кровати (когда вас тридцать три, не напасешься места для просторных кроватей с балдахинами на каждую), я вдруг подумала, что этот аль-Рашид действительно даже не вспомнил обо мне, даже не поинтересовался, как устроилась и все ли меня здесь устраивает. Хам. Все это было очень грустно, и, поплакав на сон грядущий, я и не заметила, как уснула.
Во сне мы с Алексом целовались на чердаке одной из башен старинного кремля в моем городе. На мне было чайно-розовое платье на бретельках, на Алексе почти того же цвета рубашка…
— Любимая, просыпайся, нужно выбираться поскорей.
— Хрюм, ммм… Мне тоже очень хорошо. Как ты это делаешь? — мурлыкая, отвечала я, думая, что это еще сон.
— Что делаю? Вставай, пора линять!
