— Чёрт… он делает всё, что только вздумается, вплоть до самого конца.
Он пнул стул, на котором сидел владелец магазина. После этого Бесгоро прошептал ему на ухо:
'Ну хоть одно радует.'
— Что?
'Что ты обменял все свои белые монеты на Святую воду крещения .'
— Хм…
'Если бы ты этого не сделал, то не смог бы увеличить число своих союзников.'
Сон-Чжин мельком взглянул на пустой стул, а затем сказал:
— … Это верно.
Спустя некоторое время он покинул это место. На пути обратно в Девяносто Девять Ночей Сон-Чжин вспомнил слова, которые произнёс владелец магазина.
— Я — создание, которое существует, чтобы донести волю . На сегодняшний день я выполнил свой долг, поэтому больше не могу существовать здесь.
— Решимость была у тебя и раньше, теперь же ты получил силу. Пришло время положить конец истории.
— Я просто говорю, что все требования уже выполнены.
Большинство из того, что он сказал, было трудно понять. Но из всех слов торговца Сон-Чжин понял одно — фразу, которую мужчина произнёс, указывая на его серьгу.
— Когда тебе потребуется выбрать одну вещь, выбери её. Правда всегда драгоценна.
Сон-Чжин поднёс руку к своему уху.
'Но… почему её?'
Он прикоснулся к серьге и сказал:
— Снять экипировку.
Вскоре перед его взором предстал фиолетовый свет от драгоценного камня, украшающего серьгу. Заспанный полузакрытый глаз внутри самоцвета смотрел прямо на него. С некоторых ракурсов он казался несколько сонным, с других же — острым взглядом глядел на Сон-Чжина.
'Это… как там она называется?'
Сон-Чжин поднял серьгу над головой. Вскоре открылось окно с описанием, и он вновь прочитал название предмета.
— Трайт… Глаз Иеремии…
Оставив это в стороне, Сон-Чжину было невероятно любопытно, что торговец имел в виду под когда тебе потребуется выбрать одну вещь .
'Когда же настанет этот момент? Он не тот, кто будет просто так что-либо говорить…'
Пока что Сон-Чжин вновь экипировал серьгу, сказав:
— Экипировать.
Спустя некоторое время он шёл по дороге к трактиру Девяносто Девять Ночей . Однако по пути у Сон-Чжина внезапно возникла идея, и он повернулся, а затем направился в сторону кузницы Каргоса. Сон-Чжину было интересно, как продвигалась работа со вчерашнего дня.
Несмотря на столь раннее утро, в кузнице было так же светло, как в середине дня. Свет от горячей расплавленной стали виднелся из печки, а от наковальни и молота постоянно отлетали искры. Уникальна ситуация была тем, что в кузнеце собрались несколько гномов, похожих на Каргоса.
'А-а-а, он сказал, что собирается позвать своих кузенов, не так ли? Один, два, три, четыре…'
Как только число гномов превысило семь, Сон-Чжин бросил считать их. Причина этого заключалась в том, что внешность кузнецов была настолько похожа, что подсчёт их превращался в попытку решить головоломку. Все гномы были по-прежнему сосредоточены на своей работе, даже когда Сон-Чжин приблизился к ним.
Он словно бы стал невидимым призраком. Скрестив руки, Сон-Чжин наблюдал за работой кузнецов. Спустя некоторое время Каргос увидел его и поднял руку.
— О, здравэ! Комиссар.
Сон-Чжин еле узнал гнома. Причиной тому были лицо Каргоса, которое стало полностью чёрным, и некоторые выжженные участки его бороды. Кроме того, поскольку Каргос находился среди похожих на него родственников, Сон-Чжин ошибочно принял его за кого-то другого.
— А… Здравствуйте, Каргос.
Он подошёл к гному и спросил:
— Как оно? Всё идёт хорошо?
Глаза кузнеца сверкали как у пьяного.
— Всё отлично, поскольку мои кузены и я вкладываем в работу всю свою душу. А теперь взгляни.
Каргос жестом попросил Сон-Чжина заглянуть в печь. Следуя его указаниям, Сон-Чжин постарался посмотреть внутрь, однако только лишь попытка сделать это вызывала у него жжение на лице от невероятно палящей жары. Тем не менее, несмотря на жар, он силой заставил себя заглянуть внутрь печи.
Внизу находилось что-то наподобие сетчатой заслонки, но на ней лежал какой-то предмет, сияющий голубым светом. Сон-Чжин внимательно смотрел на него в течение примерно трёх секунд, а затем…
— … Хм?
… Понял, что свет исходил будто бы от светящейся звезды. Он вытерпел обжигающее пламя, грозящее сжечь его лицо, и спросил у Каргоса:
— Каргос, тот самоцвет.
— Хм?
— Ты придаёшь ему форму звезды?
— Нет-нет. Эта драгоценность… Я не могу объяснить, однако я не в силах изменить её форму, как бы мне ни хотелось.
— Тогда?
— Она сама это делает.
Сон-Чжин удивлённо спросил:
— Что?
— Сначала я тоже не мог в это поверить, когда прочитал древние записи, оставленные старыми кузнецами. Однако теперь, когда я вижу это собственными глазами, легенды оказались правдой. Этот самоцвет, он будто бы… изначально имел такую форму.
Похоже, драгоценный камень был сделан из некого подобия сплава, запоминающего свою форму, хотя, скорее всего, Каргос не знал, что это такое.
— … Вот оно как?
Произвольно ответил Сон-Чжин, а после чего сказал:
— Что ж, оставляю его в ваших руках.
— Нет проблем. Просто доверься мне.
Он попрощался с Каргосом, а затем повернул свои ноги. По пути к трактиру Девяносто Девять Ночей Бесгоро сказал:
