Двигаясь прогулочным шагом, разглядывая малоэтажные домики старых улиц города, Фримен шел по не очищенной от снега узкой пешеходной дорожке, пока наконец не увидел торчавшие оленьи рога над подъездом. Огромная лосиная морда свисала над дверью и светилась вывеска: ресторан назывался «Записки охотника». Фримен прошел в холл, и услужливый швейцар принял у него тяжелую кожаную куртку. В огромном зале с высокими полукруглыми потолками и резными колоннами стояли всего несколько высоких столов с массивными, под ореховое дерево стульями. Почти до самого потолка сбоку высился декоративный камин, весь увешанный оскаленными пастями волков и медведей. Над камином находился балкончик, на котором негромко играли Моцарта трое скрипачей. Как раз возле камина находился столик, за которым Фримен разглядел полную фигуру своего соотечественника.
— А вот и я. Привет.
Джордж Сислей Спенсер обрадовался, хлопнул ладонью по красной бархатистой скатерти и захохотал.
— Я знал, что вы быстро явитесь. Как вам это местечко? О нем даже из аборигенов мало кто знает.
— Да, неплохо. И надеюсь, так же вкусно? — сдержанно ответил Фримен.
— О! — Толстяк привстал и защелкал пальцами. — Сейчас принесут куропатку по-боярски, в клюкве, тогда узнаете. Я не первый раз в этой стране и уж кухню их изучил. Кухня у этих разгильдяев, надо признать, отменная.
Появился официант в шелковой бледно-розовой рубахе, подпоясанной золотистой, с бахромой веревочкой. Его румяное лицо дышало здоровьем и, как показалось Фримену, еще и водочным перегаром. Приняв заказ, он умчался, вращая на пальце поднос.
— У них тут весело… — подмигнул Фримену Спенсер и вздохнул.
— Чего не скажешь о самой стране.
— Вам здесь не нравится?
Ларри Фримен посмотрел на цветастый потолок и яркую мозаику на полу.
— Русский стиль конца семнадцатого века. Беззаботность гуляющей знати.
— Знаток русского искусства? — старик хмыкнул. — Беззаботность здесь не только у знати. Тут вообще никто ничего не хочет делать.
Фримен усмехнулся, и как бы в подтверждение за соседним столиком официант, открывая бутылку шампанского, не сумел удержать пробку и облил пеной всю группу обедающих. Минуту спустя уже их румяный официант, покачиваясь, принес на подносе заказ и, ловко орудуя штопором, открыл бутылку вина, не пролив ни капли.
— Как видите, нам повезло, — улыбнулся Фримен и поднял фужер.
Толстяк подцепил кусок куропатки и махнул вилкой.
— Самое интересное, что им все равно. Вы думаете, он старается, переживает? Ничего подобного.
Фримен отправил свой кусок в рот и, зажмурившись, удовлетворенно покачал головой, а старик продолжал:
— Им абсолютно безразлично. Все знают, что должность высокопоставленного государственного чиновника покупается…
— Вы полагаете? — пробормотал Фримен.
— Конечно, старина, конечно! Но всем наплевать. Можно найти у этого человека кучу безнравственных черт, и сплошь и рядом у них криминальное прошлое. Но это никого не интересует, даже полицию, если у этого человека есть деньги. И только этим их можно пронять. Здесь они очень чувствительны! Попробуйте отберите у них деньги — горло перегрызут. Своих утопят и пойдут по головам. Во страна, а?
— А вы полагаете, наши соотечественники относятся к свои кровным по-другому?
— Ну что вы?! Нет, дружище. Я рад, что мы с вами американцы. У нас честность — это честь. Давайте выпьем за это.
Чокнулись, выпили…
Фримен задумчиво жевал, глядя на искусственный огонь в камине.
Толстяк с хрустом откусил крыло, и в его глазах сверкнула патриотическая гордость.
Стас Теребилов обгладывал жирную «ножку Буша» и заглядывал отцу в газету. На кухне возле плиты суетилась мать с такими же, как у сына, белесыми редкими волосами. Отец Стаса, высокий пожилой мужчина с крупной седой головой, внимательно просматривал «Советскую Россию», наконец вздохнул и отбросил газету в сторону:
— Ну? Все твои приемы знаю. Выкладывай, что стряслось.
Стас облизнулся, положил кость на тарелку и выразительно посмотрел на мать, загружающую кастрюли в посудомоечную машину.
— Дорогая! — Отец Стаса поднялся со стула и обнял жену. — Оболтус все помоет, дай нам выяснить отношения по-мужски.
Женщина улыбнулась, сняла фартук и чмокнула мужа в щетинистую щеку.
— Секреты ваши у меня как на ладони, а если забудет насыпать соль — будет мыть руками!
Женщина, улыбнувшись, вышла из кухни.
— Ну? — Старший Теребилов насмешливо посмотрел на покрасневший сквозь его редкие волосы затылок сына.
Стас вынул из-под стола «дипломат» и, набрав секретный код, открыл верхнюю крышку.
— Нам с Олежкой дали задание. Это тянет на пять штук зеленых, но я не знаю, как к нему подступиться. — Стас достал листки бумаги и передал отцу: — Посмотри.
Теребилов-старший был стреляный воробей.
— Что здесь? — сразу же спросил он, не глядя на бумагу.
— Список фамилий и номеров телефонов людей, на которых надо добыть информацию о частной жизни.
— Компромат, что ли? — крякнул отец.
— Ты посмотри, папа, посмотри…
Со вздохом водрузив на нос очки, старший Теребилов медленно просмотрел списки и взглянул на сына поверх стекол тяжелым взглядом.