Профессор Грейнджер не считает, что ищет чего-то большего, чем предлагает профессор Малфой. Пока он этого не предложит.
========== Профессионалы ==========
— Профессор Грейнджер.
Деревянные ножки заскребли по полу, и он уселся за стол.
— Профессор Малфой. — Она слегка кивнула, медленно жуя. — Как прошли занятия?
— Благодарю, — положив салфетку на колени, он взял тарелку. — Без происшествий. Никаких извержений из котлов, о которых стоило бы рассказывать.
Она усмехнулась.
— Очень хорошо.
Вокруг них непрерывно гудела суета студентов Хогвартса и коллег-профессоров, которые тихо между собой переговаривались.
Проглотив еду, он сверкнул улыбкой.
— Да, именно так.
Они завершили трапезу и погрузились в молчание, поскольку светской беседе пришел конец. Прежде чем встать, он повернулся к Гермионе.
— Профессор Грейнджер, почему бы нам не встретиться после обеда в моем дортуаре? Следует обсудить один вопрос.
Гермиона встретилась с ним взглядом.
— Конечно.
Под столом он потерся о ее колено своим.
***
Он запутался пальцами в ее кудрях и сильно потянул, сорвав с ее губ хриплый стон. Задрал юбку, грубо схватил за голое бедро и врезался в нее сзади. Гермиона крепко держалась за стол.
Низкий стон вырвался из ее горла, веки трепетали с каждым толчком, низкое рычание касалось уха. Малфой был на грани — она могла судить по тому, как он ускорялся, его ритм становился грубым и жестким.
Удивительно ненасытный, внезапный оргазм пронзил ее и вырвался с криком; несколько толчков спустя Малфой замер и выругался, уткнувшись ей в плечо и пальцами крепко сжимая ее бедра.
Быстрый, карающий и безжалостный. Именно так они и предпочитали. Гермиона поняла сразу: в их соглашении нет места эмоциям — трудно иметь личную жизнь, будучи профессором, бóльшую часть года изолированной в замке со студентами.
Вырвавшись из ее лона, он произнес беспалочковое заклинание, очищая их. Застегивая рубашку, он горящим взглядом блуждал по ее телу, пока она натягивала трусики.
Затянув узел галстука, он ухмыльнулся:
— Прекрасное обсуждение, как всегда, профессор Грейнджер.
— Взаимно, — пожав плечами, она одарила его кивком и намеком на улыбку. — Приятного вечера.
Его голос был мягким и хриплым.
— Обязательно.
Дверь тихо закрылась, когда она вышла в холодные и сырые подземелья.
***
Так между ними было не всегда. Драко Малфой уже три года работал профессором зельеварения в Хогвартсе, когда Гермиона получила дипломы по арифмантике и древним рунам и заняла должность после отставки профессора Вектор.
На самом деле, она была потрясена, узнав, что Малфой работает в замке, но зато Гермиона нашла старого и желанного друга в Невилле Лонгботтоме, новом профессоре гербологии.
Однажды вечером они втроем отправились выпить в деревню, и после того, как Невилл ушел спать, посиделки затянулись, и Гермиона, спотыкаясь, вернулась в замок в обнимку с профессором Малфоем. Ухмылка на его губах и жар в его сверкающем взгляде скрутили внутренности в горячие, жаждущие узлы, и к тому времени, как они вернулись в замок, оказавшись в пустом коридоре, его руки сжимали ее задницу, а язык был у нее во рту.
После войны минуло почти десять лет, и как коллеги они были вынуждены доверять друг другу. По обоюдному согласию старая вражда просто исчезла с тех пор, как они снова и снова оказывались в объятиях друг друга.
В самом начале профессор Малфой вскользь упомянул о неком соглашении — и все сразу встало на свои места.
Они редко целовались, никогда не ночевали друг у друга и вообще избегали углубляться во что-то более личное, чем уроки и ученики. Хотя его остроумные колкости смешили ее, а в трудные дни его кривая ухмылка в ее сторону могла заставить улыбнуться.
Обычно он охотно присоединялся к ней в каком-нибудь безобидном подшучивании, и его дразнящее протяжное произношение не давало ей расслабиться. По крайней мере, она привыкла считать его своим другом — большую часть времени. Порой в его серых глазах появлялся дразнящий намек на что-то большее, но стоило моргнуть, как все исчезало.
Помимо преподавания, Гермиона занималась собственными исследованиями, так что ситуация ее вполне устраивала, облегчая суровые требования к распорядку дня. Даже если ей приходила в голову мысль, что однажды они могут позволить себе нечто большее, она не хотела настаивать, не желая его побега.
Плюс секс был фантастический.
Казалось, он всегда знал, чего она хочет, в чем нуждается, и был невероятно искусен и творил невероятное руками и ртом.
На данный момент профессор Малфой был всем, чего она искала.
***
В задней части класса раздавалась пронзительная какофония, которую Гермиона привыкла ассоциировать со сплетнями девочек-подростков. Остальная часть класса работала над групповым проектом, тихий гул заполнял пространство. Приподняв бровь, она пересекла помещение и устремила на троих виновниц гула многозначительный взгляд.
Девочки виновато повернулись к ней, щеки окрасились смущенным румянцем.
— Простите, профессор Грейнджер, — тихо произнесла одна из них, хватаясь за перо.
