– Ну да, – сказал я. – Ведь если бы Старый Мореход не врал, он бы умер, бедняга, где-нибудь в порту, прямо на голых камнях, между ящиками и тюками, под ледяным ветром и проливным дождём. Ведь у него же не было крова над головой! А у Марьи Петровны чудесная комната восемнадцать метров со всеми удобствами. И сколько у неё серёжек, побрякушек и пупочек!
– Потому что она мещанка, – сказал папа.
И я хотя и не знал, что это такое – мещанка, но я понял по папиному голосу, что это что-то скверное, и я ему сказал:
– А Старый Мореход был благородный, он спас своего больного друга, боцмана, – это раз. И ты ещё подумай, папа: ведь он обманывал только проклятых богачей, а Марья Петровна – меня. Объясни, зачем она меня-то обманывает? Разве я богач?
– Да забудь ты, – сказала мама, – не стоит так переживать!
А папа посмотрел на неё и покачал головой и замолчал. И мы лежали вдвоём на диване и молчали, и мне было тепло рядом с ним, и я захотел спать, но перед самым сном я всё-таки подумал:
«Нет, эту ужасную Марью Петровну нельзя даже и сравнивать с таким человеком, как мой милый, добрый Старый Мореход!»
Мы с папой поехали на воскресенье в гости, к родным. Они жили в маленьком городе под Москвой, и мы на электричке быстро доехали.
Дядя Алексей Михайлович и тётя Мила встретили нас на перроне.
Алексей Михайлович сказал:
– Ого, Дениска-то как возмужал!
А папа ответил:
– Да, Алексей Михайлович, нам время тлеть, а этим чертенятам – цвести.
Тётя Мила засмеялась и сказала:
– Не болтайте глупости. Иди, Денёк, со мной рядом. Это что за корзинка?
Я сказал:
– Здесь пластилин, карандаши и пистолеты…
Тётя Мила засмеялась, и мы пошли через рельсы, мимо станции и вышли на мягкую дорогу; по бокам дороги стояли деревья. И я быстро разулся и пошёл босиком, и было немного щекотно и колко ступням, так же как и в прошлом году, когда я в первый раз после зимы пошёл босиком. И в это время дорога повернула к берегу и в воздухе запахло рекой и ещё чем-то сладким, и я стал бегать по траве, и скакать, и кричать: «О-га-га-а!» И тётя Мила сказала:
– Телячий восторг.
И когда мы пришли к ней домой, было уже темно, и все сели на террасе пить чай, и мне тоже налили большую чашку. И я пил чай и клевал носом.
Вдруг Алексей Михайлович сказал папе:
– Знаешь, сегодня в ноль сорок к нам приедет Харитоша. Он у нас пробудет целые сутки, завтра только ночью уедет. Он проездом.
Папа ужасно обрадовался.
– Дениска, – сказал он, – твой двоюродный дядька Харитон Васильевич приедет! Он давно хотел с тобой познакомиться!
Я сказал:
– А почему я его не знаю?
Тётя Мила опять засмеялась:
– Потому что он живёт на Севере, – сказала она, – и редко бывает в Москве.
Я спросил:
– А он кто такой?
Алексей Михайлович поднял палец кверху:
– Капитан дальнего плавания – вот он кто такой. Не фунт изюму!
У меня даже мурашки побежали по спине. Как? Мой двоюродный дядька – капитан дальнего плавания? И я об этом только что узнал? Папа всегда так – про самое главное вспоминает совершенно случайно!
Я сказал:
– Что ж ты не говорил мне, папа, что у меня есть дядя капитан дальнего плавания? Не буду тебе сапоги чистить!
Тётя Мила снова расхохоталась. Я уже давно заметил, что тётя Мила смеётся кстати и некстати. Сейчас она засмеялась некстати. А папа сказал:
– Я тебе говорил ещё в позапрошлом году, когда он приехал из Сингапура, но ты тогда был ещё маленький. И ты, наверно, забыл. Но ничего, ложись-ка спать, завтра ты с ним увидишься!
Тут тётя Мила взяла меня за руку и повела с террасы в дом, и мы прошли через маленькую комнатку в другую, такую же. Там в углу приткнулась узенькая тахтюшка. А около окна стояла большая цветастая ширма.
– Вот здесь и ложись, – сказала тётя Мила. – Раздевайся! А корзинку с твоими пистолетами я повешу у тебя в ногах.
Я сказал:
– А папа где будет спать?
Она сказала:
– Скорее всего, на террасе. Ты знаешь, как твой папа любит свежий воздух. А что? Ты будешь бояться?
Я сказал:
– И нисколько.
Разделся и лёг.
Тётя Мила сказала:
– Спи спокойно, мы тут, рядом.
И ушла.
А я улёгся на тахтюшке и укрылся большим клетчатым платком. Я лежал и слышал, как они там тихо разговаривают на террасе и смеются, и я хотел спать, но всё время думал про своего капитана дальнего плавания.
