– -Да…-осторожно и издалека начал Орест Львович, смущенный некоторой странноватостью вопроса, а растолковать ему суть происходящего было некому, поскольку Сева находился далеко.-Прежде всего позволю себе напомнить, что слово "коллекция" происходит от латинского collectio – собираю, Коллекция есть, так сказать, пространство сохранения исторической памяти, символов красоты…
Нужно ли объяснять, с каким нетерпением Чикильдеев ожидал окончания вечера вопросов и ответов. Когда Илья Ильич подвел черту пригласив всех ознакомиться с экспозицией, а также намекнув о предстоящем фуршете, и три музыканта, нанятые за 20 долларов в каком-то симфонищенском оркестре, ударили по нервам собравшихся музыкальным произведением, Сева заскользил между телами, будто уж в камышах. Бордовый пиджак как раз завершил дегустацию последней партии шампанского, брошенного прессе, когда почувствовал, как чья-то рука приветливо и крепко ухватила его за локоть и приятный голос над ухом произнес:
– -Разрешите на минуту отвлечь ваше благосклонное внимание.
– -К вашим услугам,-достойно отозвался пиджак и, повернувшись, оказался лицом к лицу с Севой, который с безмятежной улыбкой импотента сообщил:
– -Хочу добавить кое-что к ответу на ваш замечательный вопрос. Запишите в свой блокнот: "Тешиться эксклюзивом маэстро поедут в другие места".
Почувствовав, что его локтем пытаются управлять, бордовый пиджак забеспокоился и попытался перевести разговор в банальное русло обсуждения прав человека:
– -Уберите руки! У меня тоже руки есть!
Сева ослабил пальцы. Хороший администратор – это динамометрический ключ, он умеет остановиться, достигнув определенного усилия. Тем не менее, он продолжил движение в нужном направлении, осведомившись столь же любезным тоном:
– -Простите, я не совсем расслышал ваше имя. Не могли бы вы представиться еще раз?
Догадываясь, что надежд на дальнейшее прожигание жизни этим вечером у него нет, мошенник перестал притворяться.
– -Ну ладно. Кандидат технических наук Пыжиков,-сообщил он не без гордости.-Или вы и этому не верите?
– -Верю,-сказал Сева.-Почему же не верить, в одной ведь стране живем.
– -Да бросьте!-непоследовательно тут же возразил кандидат технических наук и засмеялся дьявольским смехом.-Я сам уже в это не верю. Хотите знать, кто я на самом деле? Извольте! Выбирайте, могу быть любым на ваше усмотрение!
Пользуясь свободой движений, которую ему оставил Чикильдеев, Пыжиков выудил из кармана неряшливую колоду визитных карточек и стал провозглашать, выдергивая карточки неуверенными пальцами и роняя некоторые на паркет:
– -Заслуженный охотник Ребедайло!.. независимый архитектор Богузак!.. Похож я на архитектора Богузака? При желании сойду… Ростарчук, "Трудовое Свиблово"!.. Ах, у нас ведь антикварная сходка, надо что-нибудь ближе к теме… греческий атташе Дионисис Пиперигос!.. мастер-позолотчик Гурченин!.. нотариус Дзяма!.. писатель-юморист Швайнштейн!.. управляющий сбытом Нужнин!.. заместитель по – ого-го! – безопасности Бурдюгов!.. мер… мерч… тьфу!.. чандайзер Чупиков, тоже мне, иностранец Василий Федоров!.. клуб деловых женщин… пардон, это чур не считается!..
У самого выхода из зала бордовый кандидат наук запустил всю колоду пестрых картонок в воздух и запел:
– -
Когда "Церберы" потащили его долой за лакированные панели, он прервал арию Риголетто и гневно бросил в лицо Севе:
– -Сатрап! Фараон!-но не попал, потому что Чикильдеев уже повернулся, чтобы вернуться в зал.
После перенесенных нагрузок Сева через служебные задворки ненадолго покинул Дом Искусств, чтобы подышать свежим воздухом. Постояв минут десять под чудесным весенним московским бризом, он вернулся на рабочее место.
Когда Сева Чикильдеев снова объявился в зале, обещанный фуршет уже набирал силу. Публика неумолчно гудела, прессуясь возле столов с шампанским
– -Поздравляю! Оч-чень недурно всё получилось! (Геннадий Александрович был уже с большим выхлопом) Давка только вот изрядная. Едва ухватил пять маслин – и какая-то тварь облила брюки шампанским! Но я одному тоже прямо на переднюю панель брызнул!.. Кстати, что это за странный журналист был на пресс-конференции?
– -Так… пятая полоса в телеге,-сказал невразумительно Сева, стремясь пройти мимо, но Забиженский пристроился следом, интригующе шипя:
– -Я знаю, кто меня заложил Спичкису! Да вы послушайте, ей-богу ни за что не отгадаете!
Сева затосковал. Чтобы не дать затащить себя снова в тревожный закулисный мир Дома Искусств, он решился на нарушение служебной этики.
– -Какая приятная неожиданность!-воскликнул он, затормозив возле довольно приятной мордашки, разглядывающей венецианское зеркало в раме с тритонами.-Наташа! И вы здесь тоже?
