Как это, как это я не права?..
Я и не думаю злиться!..» -
Напрасно она так, подумала я. Конечно, исполнение хорошей песни - пусть даже «а-капелла» - было, на мой взгляд, слишком ничтожным поводом для того, чтобы упечь человека в исправительное заведение; но, пожалуй, не стоило лишний раз потешать будущих специалистов, которые в этот миг, сами того не подозревая, являли собой картину глубочайшего горя - стол трясся, как на спиритическом сеансе. К счастью, женщине было на это наплевать. Песня «Три вальса», как знают любители ретро, построена, в основном, на диалогах - диалогах постепенно, куплет за куплетом, стареющей героини и ее верного спутника жизни (чей голос, впрочем, до конца остается за кадром):
« - Что?.. Да. Что?.. Не-е-ет,
Профессор, ты вовсе не старый!» -
- а у певицы, как на грех, оказался недюжинный актерский талант («демонстративная акцентуация», профессионально отметила я), и исполняла она эти диалоги очень старательно, со всем богатством интонационных оттенков, местами слегка переигрывая, - так что даже я, искренне сочувствовавшая славной пиковой даме, очень уж нелепо загремевшей в дурку за любовь к искусству, не могла не признать, что ее эстрадный номер смотрится довольно комично.
- Ах, как кр
Тут Санек с Аделиной, не в силах больше выносить пытки юмором, заржали в полный голос; руководитель, почуяв, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, недовольно покосился на весельчаков и закричал:
-
Песня оборвалась; женщина оскорбленно выпрямилась на стуле.
- Вам что же, Владимир Палыч, не нравится, как я пою?! - спросила она надрывно, со слезой в голосе.
Точно с такой же фальшиво-драматичной интонацией говорила и шульженковская героиня в возрасте последнего куплета, - видно, певица не совсем еще вышла из роли. Калмыков попытался было ее успокоить - дескать, очень нравится, но, видите ли, регламент… - и он выразительно постучал пальцем по запястью, но сделал только хуже: ахнув, бедняжка Ирина Львовна закрыла лицо руками и затряслась в судорожных рыданиях.
- Ну, ну, милая, - наклонился к ней смущенный старик. - Ну же,
Наконец, женщина, пресытившись лаской мужской руки, успокоилась, размякла, повеселела; достала из кармашка носовой платочек, утерла черные от туши слезы и, в последний раз ударив по подолу, словно беря финальный аккорд, громко, с вызовом сказала:
- Трям-трям!!! -
- после чего с достоинством поднялась, красивой, легкой, чуть вихлястой походкой сошла со сцены и, послав зрителям воздушный поцелуй, как ни в чем не бывало скрылась за дверью. Избавленный от нужды сдерживать чувства зал восторженно взвыл. Особенно ликовала экстремальная Аделина, тут же заявившая, что «берет эту тетеньку себе» - ей, мол, не так уж и часто удается повеселиться от души; профессор довольно кисло заулыбался, но, в который раз не устояв перед Эдичкиным обаянием, махнул рукой и «дал добро».
Назавтра пришел и наш с Саньком черед. «Единственный среди нас джентльмен», как язвительно обозвал его Калмыков, взял под свое крыло тоже «джентльмена»: трагически тряся сальными седыми патлами, Валерий Иваныч (облезлый, косматый, беззубый и злобный дед в синем спортивном костюме) хриплым шепотом поведал нам страшную тайну, до которой дошел своим умом: так называемый «кабинет трудотерапии», где мы сидим сейчас как ни в чем не бывало, представляет собой не что иное, как газовую камеру, - здесь уничтожают пациентов, неугодных властям. «Вон, видите, - указал он корявым пальцем куда-то вверх, - трубка торчит?..» И впрямь, в правом верхнем углу «душегубки» виднелось нечто, похожее на выхлопную трубу.
Мне досталось тихое, робкое, полноватое, стриженое «под горшок» существо в розовом халате и огромных с толстенными линзами очках; оно как-то сразу понравилось мне своей застенчивостью, - а также тем, что, единственное из всех, обошлось без мелодраматических эффектов, назвав лишь свое имя (Ольга) и возраст (сорок два года). Я сразу почувствовала в ней что-то близкое себе. Но профессор сказал, чтобы я не особенно-то обольщалась: работать с ней, предупредил он, будет ой как непросто - если вообще удастся ее разговорить; ибо молчит она не из соображений хорошего вкуса и такта, а просто потому, что страдает шизофренией с симптоматическим бредом преследования в очень острой форме.
3
