Профессорятник полностью

Помнится, ругали Виктора Корчного, обидевшего Эдуарда Гуфельда, в течение ряда лет тренировавшего Майю Чибурданидзе (чемпионку мира в 1978—1991 гг.) и сборную женскую команду республики. Повод был настолько смешным, что достоин разъяснения. Дело произошло в тунисском городе Сус в 1967 г, где проходил 7-й межзональный шахматный турнир. Во время обеда в ресторане только что получивший звание гроссмейстера Гуфельд бросил приветствие шахматистам, сидевшим за соседним столиком: «Привет, коллеги», на что едкий острослов, гроссмейстер Корчной отреагировал неожиданным образом: «Дамянович тебе коллега». Оскорбительный подтекст состоял в том, что именно югославский гроссмейстер Дамянович считался в те годы «слабаком», аутсайдером любых шахматных тусовок. Эта реплика была с обидой воспринята всей шахматной Грузией.

...Поселившись в гостинице, мы с Валерием Алексеевичем «сгоняли» не менее 50 партий, уснув лишь где-то в четвертом часу ночи. Проснувшись же, принялись опять за старое (жажда реванша!), благо защита диссертации в местном университете начиналась после обеда. Появившаяся утром уборщица, извинившись, выразила что-то вроде сочувствия гостям ее чудного города, которые, по ее словам, так бездарно проводили свое свободное время. На это мудрый Пуляркин отреагировал недостаточно «мудро», бросив дорого стоившую нам легкомысленную фразу:

— Да вот понимаете, не так часто приходится встречаться с ленинградским гроссмейстером — стараюсь ценить драгоценное время.

Отдискуссировав на защите диссертации и отведав грузинских блюд и вин на ритуальном банкете, мы довольно поздно вернулись в свою гостиницу. Перед нашими изумленными взорами предстали шесть или семь усатых грузин с большими шахматными досками под мышками с твердым намерением сразиться в шахматы с мифическим гроссмейстером.

Можно представить шоковое состояние новоявленного Бендера. Пока он оценивал ситуацию, обдумывая, как «утешить» азартных шахматистов, слегка опешивший Валерий Алексеевич быстро пришел в себя и, сославшись на усталость и позднее время, посоветовал им перенести встречу на завтрашний день. С таким предложением публика согласилась весьма неохотно, но все-таки вынуждена была ретироваться, что-то бормоча под нос на своем грузинском.

Заваренная улыбающимся спарринг-партнером «каша» меня сильно угнетала. Но, к счастью, самолет новых «Хлестаковых» улетал уже в 8.00 утра, а такси было заказано вообще на 6.00 — иначе дело пахло «керосином». Конечно, в случае чего, вряд ли «отовсюду послышались бы стоны» и вряд ли пришлось бы делать столь любимые Остапом восклицания типа: «а много ли наших в городе?», «а не поможет ли нам заграница?» С другой стороны, налаживавшийся нами «союз меча и орала» с грузинскими друзьями тогда бы, наверное, пострадал.

Откровенно говоря, все это мало смахивает на римейк, связанный с Васюками, но все же...

20. «ЭТА ТЕМНО-ВИШНЕВАЯ ШАЛЬ»

Знатоки рассказывают: Антон Рубинштейн однажды сострил, что посредственные композиторы заимствуют чужую музыку, а талантливые ее просто ... воруют.

Беззастенчивое воровство среди современных композиторов, особенно подвизающихся в сфере поп-музыки, — столь же профессиональное занятие, что и среди карманников, при этом звучащие гневнобетховенские интонации при осуждении этого позорного явления никакого эффекта обычно не достигают. Бывает, тень в этой связи наводят даже на весьма уважаемых композиторов. В свое время страна благоговейно замирала при первых же нотах «Песни о далекой родине» Микаэла Таривердиева, которые многим напомнили первые ноты шлягера «История любви» Фрэнсиса Лэя. И хотя сходство мелодий на этом заканчивалось, Союз композиторов неожиданно получил телеграмму следующего содержания: «Поздравляю с успехом моей музыки в вашем фильме. Ф. Лэй». Таривердиева от очередного инфаркта спас сам Лэй, поведавший о том, что к телеграмме никакого отношения не имел, как и не имел и претензий к мелодии песни о родине. (А ответственность за этот теракт много лет спустя взял на себя великий мистификатор XX века И. Богословский).

Можно также спорить о том, в какой мере песня А. Пахмутовой «Нежность» из фильма «Женщины» напоминает сочинение Бенджамина Бриттена «Сентиментальная сарабанда» (по нашему, не вполне просвещенному мнению, так отдельные аккорды — это еще не плагиат), а вот мелодия написанного Яном Френкелем (на слова К. Ваншенкина) «Вальса расставания» (в народе — «Вальсок») явно принадлежит австрийскому скрипачу и композитору Фрицу Крейслеру. И здесь ничего не попишешь.