Я уже согласилась на слежку, но потом подумала: что я делаю?! Все-таки слежка – это неприлично. Я бы ни за что не стала следить, даже если Вадим – Синяя Борода. Нельзя иметь двойные моральные стандарты – для себя и для Ады.
Ада поклялась, что никакой слежки не будет.
Вечером пришла Ада, возбужденная и озабоченная. Говорила отрывисто:
– Макароны – говно. А еще из Италии. За такие деньги. Я лучше сварю. Твой встречался. С подельниками. Все еще хуже. Чем мы думали. Бандит. Сказал, с ней надо заканчивать. Сказал, она нам больше не нужна.
– А вдруг «она» – это не я? – с надеждой спросила я.
– «Она» – это ты. Подельники записывали за ним каждое слово, рисовали схемы со стрелками. Это план твоих перемещений по квартире, – уверенно сказала Ада. – Ну как тебе моя полученная информация?
Как мне полученная информация? Озадачена, испугана. Продолжаю просмотр сериала. Неужели Вадим все-таки Синяя Борода?
Сегодня все разрешилось – раскрыта связь телевизора и пылесоса.
Я тщательно осмотрела розетку – все-таки у меня техническое образование и диплом по специальности номер восемнадцать. Все-таки я перевела тонны литературы на тему «Подключение посудомоечной машины» и др.
Оказывается, телевизор вовсе не сломался, а просто провод немного вышел из розетки, – думаю, это произошло, когда я пыталась отодвинуть диван, чтобы Вадим поискал там мышь.
Оказывается, мой пылесос вовсе не связан напрямую с межпланетным спутником и с камерой слежения за мной, а просто при включении его в розетку провод от телевизора становится на место, вот телевизор и включается.
Так что материализм победил инопланетян. Хотя на самом деле прояснилась только техническая сторона ситуации, а детективная – почему меня показывают по телевизору, – нет, не прояснилась.
Дело Дня – варианты действий.
Обдумывала варианты действий в садике у Михайловского замка. Император Павел строил его, чтобы жить в любви и безопасности со своей женой императрицей Марией Федоровной, и что из этого вышло?..
Я почти такое же неприкаянное одинокое существо, как Павел. Мы с ним оба разочаровались в людях, я – когда посмотрела сериал, а Павел – когда его задушили в Михайловском замке.
Решила: у меня всего один вариант действий.
Если Вадим появится еще раз, прямо в глаза спросить его: «Как Вам не стыдно? Использовать живых людей как персонажи и сочинять про них сериал?»
А если Вадим больше никогда не появится?.. Он на Фонтанке, и я на Фонтанке, я у Михайловского замка, а он в толстовском доме. Нужно только пройти по Фонтанке, мимо Шереметевского дворца, только перейти Невский… Можно пойти по другой стороне Фонтанки, мимо памятника Чижику-Пыжику. Чижик-Пыжик, где ты был?.. Мы можем никогда больше не встретиться.
Если я случайно встречу его на Фонтанке, тогда вариант действий такой: подойду к нему тихонечко, как перст судьбы, неслышно прошепчу на ухо: «Как Вам не стыдно, а?» – и растаю в толпе.
Сижу у компьютера с «Ленивым Вареником», но нет, ни-че-го… – творческий кризис? Еще у меня почти закончено «Неопытное привидение», остался только финал… Финал не получается – творческий кризис?..
Будет ли считаться ущербом, нанесенным Издательству, если мы с Неопытным привидением улетим далеко-далеко? Думаю, не особенно, потому что Неопытное привидение не подписывало договор.
…Звонок – кто-то проезжал мимо по Фонтанке, интересно кто?..
Сначала в прихожей повисла улыбка, а потом – Вадим.
Ах, вот оно что!
Сейчас покажу себя проницательным человеком, человеком, которому палец в рот не клади! Который никому не спускает обид.
Сейчас скажу – холодно, презрительно: нельзя пользоваться людьми. Даже если ты шпион или инопланетянин. Даже если ты сценарист или режиссер – все равно. Безнравственно приходить в гости и вести себя в чужом доме как всевидящее око из Ульяновска. Это подло. Это оскорбительно. Это…
– Это я, – сказал Вадим.
Вадим улыбался неуверенно, как будто уже весна и он Дед Мороз, который не знает, кому себя вручить, а тут как раз я. И я вдруг растерялась так неприлично, как будто сижу и жду Деда Мороза, хоть и весна.
Тем более сейчас скажу: «Вы поступили нехорошо, я требую сатисфакции».
Неужели прямо так взять и сказать: «Вы поступили нехорошо, я требую сатисфакции»?
Насчет сатисфакции – у меня есть шпага Николая Второго. На самом деле это мы с папой так ее называли. Никто не знает, чья это шпага, но на ней клеймо того времени. Шпага была в кладовке, когда родители сюда переехали, осталась от прежних хозяев. Может быть, Николай Второй забыл ее, когда переезжал из этой квартиры.
Так что же, ткнуть его как следует шпагой?
И я засмеялась и почувствовала, как моя злость испаряется, и решимость испаряется, и даже обида.
Лучше я потом скажу. Вадим расслабится, начнет пить кофе, закурит. Вот тогда я горестно посмотрю на него и с немым упреком скажу: «А камера где? Не стесняйтесь, снимайте меня».
