А произошло вот что. Через десять минут после Адиного ухода ее служба безопасности – майор в отставке – донесла Аде все про бывшего мужа Оксаны.
Бывший муж Оксаны хоть и бандит, но после скандального развода в ее дела не вмешивается. Поэтому Ада с ним договорилась: бывший муж и бандит с удовольствием сделает гадость своей жене, а заодно поставит ее на место и отучит прикрываться его именем.
Спустя несколько минут после разговора с бывшим мужем Аде позвонила Оксана и сказала: «Я же пошутила, а они что, поверили?.. Зачем мне его бездарная мазня? Пусть немедленно забирает…»
– Справедливость востожертвовала, – сказал Илья, – то есть восторжетвовала… в общем, добро победило зло.
– Ага, победило! – насмешливо сказала Ада. – Ты, овечка, больше к волкам не суйся, а то сам знаешь, что откусят…
– Знаю, я знаю. Я не буду, я больше никогда не буду, – заверил Аду Илья. – Зато Оксану Бог накажет, а у меня чистая совесть, правда, Машка? А она будет мучиться.
Дело Дня. Когда все ушли, нечаянно набросала план новой книжки: мумзик Мари продает Рембрандта в антикварный салон, чтобы спасти от красивой бандитки бедного художника. Красивая бандитка хочет заставить бедного художника всю жизнь рисовать ее портреты.
Старая добрая Ада, у которой везде связи, при помощи детектива Вадима спасает и Рембрандта, и бедного художника – добро побеждает зло. Это хорошо.
Примечание: а если бы Адины связи оказались слабее, чем связи красивой бандитки? Или у мумзика Мари вообще не было бы старой доброй Ады? Как тогда добро победило бы зло?.. А?
Продали бы Рембрандта как бедные овечки! И зло победило бы добро как миленькое.
А если бы у мумзика Мари не было Рембрандта?.. Тогда бедный художник навеки был бы обречен рисовать красивую бандитку и зло опять победило бы добро… Получается, что добро побеждает зло не всегда, а только при случае… Но я же пишу детские детективы, а детям не нужно про это знать. Пусть думают, что всегда.
А может быть, нужно? Знать, что мумзики делятся на волков и бедных овечек? Чтобы бедные овечки не думали в своем бессильном жалобном гневе: «Зато у нас чистая совесть, а злые волки пусть мучатся». Ничего подобного, ничего волки не мучатся. Волки спят спокойно и совершенно счастливы, по-своему, по-волчьи. Но ведь и овцы счастливы, по-своему, по-овечьи, так что все в порядке.
Не то чтобы какая-то ужасная драма. Просто любопытный поворот событий. Просто крах.
Ада взяла с подоконника зеленую записную книжку – откуда она у меня?
– Гляди-ка, – открыв записную книжку на середине, сказала она, – что это?
– А тут жирное пятно, он что, макароны ел на этой странице… – недовольно сказала Ада. – Ага, вот. …Нищая профессорская дочка с коллекцией на миллион!
– Нищая профессорская дочка – это не я.
– Не ты? А кто же? Ну-ка дай мне твои очки, – велела Ада. Она из принципа пользуется моими очками, считает, что свои очки – признак возраста.
– Ада, не обижайтесь, не нужно смотреть чужую книжку, – попросила я.
– Чего-о?..
Ада перелистнула страницу.
– Тут чего-то мелко, я не разбираю… А-а, вот… – Ада продолжала читать, а я… это очень стыдный поступок, но я не могла ее остановить, слушала как загипнотизированная. –
