Я как-то переводила статью – почему люди лгут? Смысл статьи сводился к тому, что – да, лгут, и тут уж ничего не поделаешь. Мозг патологических врунов отличается от мозга обычных людей – у них белого вещества в коре головного мозга на двадцать пять процентов больше, чем у обычных. Этот вариант исключается – мне как-то неприятно думать о коре головного мозга Вадима отдельно от Вадима. К тому же, если у него кора головного мозга, он вообще ни в чем не виноват. А наоборот.
Еще – лягушки. Там было написано, что все животные врут друг другу, и птицы, и раки, и приматы, но особенные вруны – лягушки. Самцы лягушек с помощью кваканья сообщают всем о размерах своего тела. Чем ниже голос, тем больше самец. Так вот, некоторые самцы специально понижают голос…
Но не могу же я думать о любимом человеке как о лягушке, к тому же у Вадима и так довольно крупное тело, зачем же ему понижать голос?
И вообще, при чем здесь я?..
Но… для чего-то же ему нужно, чтобы мама не обращала на него внимания, а он сам всего добился?.. Анна-Ванна говорила – могут быть комплексы…
Может, это такое вранье, что уже и не совсем вранье, а, наоборот, откровенность? Такая откровенность наоборот?
…Отец Вадима был из хорошей семьи – так сказал Вадим. Для них этот брак был ужасен, и мама, ссыльная из архангельского леспромхоза, была для них ужасна. К Вадиму родные отца относились странно, как будто пристально вглядывались в него – нет ли дурной наследственности, плохих наклонностей, в общем, что он будет делать с зубной пастой «Поморин» – почистит зубы или съест… Вскоре и для отца она перестала быть красавицей с удивительным прошлым, а стала красавицей со стыдным прошлым, которое нужно было скрывать… Через несколько лет отец ушел. Удивительно, невероятно интересно – то, что казалось далекой историей, вдруг оказалось прямо на моей кухне! Вадим так хорошо рассказывал, что я просто увидела эту архангельскую деревню посреди лесов.
Но у него же не было отца? Вообще не было?.. Но для чего-то ему нужно, чтобы отец был? Неужели Анна-Ванна права – у всех комплексы? Тогда это не вранье, а… что? Тогда это не вранье, а как будто мы близкие друзья. Которым все можно про себя рассказать.
– А хотите, я расскажу Вам про своего отца? – спросил Вадим.
– Да. Расскажите мне про своего папу, – попросила я, – мне очень интересно про Вашу семью, то есть мне про любую семью интересно. То есть нет, именно про Вашу…
– Рассказать? – переспросил он и быстро проговорил: – Ну… вот у меня в юности были прыщи, а у Вас?
Я задумалась – нос был, пухлые щеки были, очки тоже были, а вот прыщей, кажется, не было…
– Были-были прыщи, еще как были, – сказала я, чтобы он не подумал, что только он один был прыщавый подросток, а я всегда была королева красоты.
– А вот если бы Ваш папа сказал, что на Вас смотреть противно. – Вадим поморщился, будто я показала ему лимон. – Я всегда был виноват во всем, даже в своих юношеских прыщах я был виноват…
Как-то раз я целый месяц переводила материалы американской психологической конференции, случаи с пациентами и тому подобное. Например, один президент корпорации вдруг расплакался без причины прямо на заседании своей корпорации, а потом оказалось, что вовсе не без причины, а потому что в детстве отец выбросил его коллекцию ракушек. Представляете, столько лет прошло, а у президента все еще фрустрация из-за отсутствия эмпатии у его отца, а еще трансценденция из-за ракушек. Ну, в общем, у Вадима тоже вот это все.
– Нет, Вы не виноваты, не виноваты, – горячо сказала я, – тогда же не было «Клерасила»…
Вадим упрямо покачал головой.
– Жена моего отца смотрела на отца со значением, а отец от неловкости за меня кривился, вот так. – Вадим сделал презрительное лицо и так взглянул на меня, что я вжала голову в плечи и виновато улыбнулась.
Я бы умерла, если бы мой папа так на меня посмотрел. А если бы мне пришлось говорить «жена моего отца»… ох, нет!
Вадим остался у меня до утра. Теперь мы по-настоящему близкие люди.
Оказалось, все еще хуже, чем я думала, – очень-очень печальная драматичная история. Его папа ушел от мамы в самом неподходящем возрасте – когда Вадиму было тринадцать лет.
Раз в месяц Вадим приходил к нему в гости.
– Я был ему как бедный родственник, понимаете? Мой отец был известный ученый, – сказал Вадим, и в его голосе прозвучало что-то вроде «мой папа круче». – А я плохо учился и выглядел не так, как он хотел, и все было не так. Жене отца очень хотелось доказать ему, что я – ошибка.
Отец Вадима очень полюбил сына жены – с одной стороны, это хорошо, но только Вадиму это было очень тяжело. Сын жены отлично учился, и у него не было прыщей.
– Почему мой папа вдруг стал не мой папа, а этого отличника? – сказал Вадим, как ребенок.
Ужасно. Я представила, как я робко стою в прихожей, и переминаюсь с ноги на ногу, и приглаживаю волосы, и придумываю, что бы такое сказать поумнее, чтобы понравиться папе, и понимаю, что все равно не нравлюсь…
