– Пригласить куда? – Радзянский знал, что сейчас помимо воли, неконтролируемо, под глазом бьется нервный тик, крылья носа трепещут, под щеками перекатываются желваки. Он всегда славился умением предугадать конфликтную ситуацию, и, если бы у парня были мирные намерения, Араб не сидел бы с обескровленным лицом, с которого не сводила изумленных глаз Лена. Радзянский знал: независимо от того, что он ответит парню, все равно тот подтолкнет его на провокацию, поскольку Лев никому не позволял нанести удар первым.
– Куда пригласить?.. – насмешливо переспросил кавказец. – А вы отпускаете ее всюду? Тогда для начала...
– Для начала застегнись, – оборвал Лев. «Нет, неспроста эта ссора. Но какова цель?»
– Да вы, папаша, человек серьезный.
Радзянский бросил взгляд, полный подозрения, на Лену, но та была едва ли не бледнее его. «Что ж, наверное, все-таки это случайность. Хачирову не резон выказывать или, точнее, выплескивать таким вот образом свою отцовскую ревность».
Обменявшись соответствующими случаю репликами, Радзянский шел впереди молодого человека к выходу, замечая все вокруг: за парнем поспешил другой; встала из-за стола Лена, сжимая в руках салфетку; поглядывая то на мужчин, то на девушку, нажимал кнопки телефона обеспокоенный официант. Казалось, закроется за ними дверь, и вся публика, опрокидывая стулья, в стремлении стать свидетелями драки ринется к окнам.
Не зря Радзянский несколько дней назад сказал Николаю: «Если что, я вас обоих порву», – имея в виду его и Руслана Хачирова. Сейчас Пугало мог бы воочию убедиться, что хватка Радзянского не хуже, чем у бультерьера, что за последние годы он не утратил умения контролировать количество вбрасываемого в кровь адреналина. На сей раз, словно упиваясь взбурлившей кровью, Лев дал ей покипеть.
Не дожидаясь предательского удара в спину, Араб круто развернулся и нанес парню такой сокрушительный удар локтем, что того буквально подбросило вверх. Для ускорения Лев двинул его прямой ногой и, пренебрегая боевыми стойками, каких знал немало, стремительно сблизился со вторым противником.
В отличие от первого тот был пониже ростом и пошире в плечах, под стать самому Радзянскому, но и он ничего не смог поделать с бывшим майором спецназа. Араб не стал тешить публику разнообразием приемов рукопашного боя – сильный удар локтем в лицо, коленом в пах и еще раз коленом в голову, обхватив затылок противника руками.
Видит бог, Радзянский не хотел выглядеть героем перед девушкой, тем более перед посетителями, однако все взоры были устремлены на него, ему были адресованы слова Лены:
– С тобой все в порядке?
С тобой...
Пожалуй, эти безрассудные смуглолицые смельчаки появились как нельзя вовремя. Он не противился, когда Лена, обняв его, вела к столику, вела так бережно, словно это ему только что набили морду. Она налила ему вина, а он спросил: «Это что, нашатырь?» – и поднес бокал к губам.
Араб ловил на себе взгляды посетителей, не без ложной скромности подумав, что вот сейчас, в этот момент, он горд. Не бог весть что случилось, однако так устроена публика: загрызи он двух разъяренных носорогов у всех на виду, на него бы смотрели не так, во всяком случае, не так долго.
Прибежал лет пятидесяти пяти мужчина респектабельного вида с болтающейся на шее развязанной полоской бабочки, как вскоре выяснилось – директор или «хозяин» отеля, как назвала его Лена. Он принес извинения, отрядил своих людей убрать корчившихся на бетоне парней.
– Думаю, нет нужды беспокоить Руслана, – то ли спросил, то ли посоветовал директор.
«Нет, пусть Руслан – не к ночи будь помянут – спит», – улыбнулся Радзянский, и на его лицо снова вернулись жизненные краски.
Он так и не понял, почему Лена называет его Лешей, видимо, израильское «Лева» не совсем подходило этому моменту, а может, ей так больше нравилось.
Хорошо, что она жила отдельно от отца, ревниво относившегося к молодым людям, а вернее, к своей дочери. Интересно, какой формы у него было бы лицо, загляни он в номер дочери? Наверное, формы и цвета хорошо вызревшей дыни.
Она водила пальцем по его груди, выписывая какие-то знаки. Скорее всего магические, приворотные, а Араб не мог согнать с лица блаженной улыбки.
– Что ты пишешь? – шепотом спросил он.
– Тсс. – Она продолжила свое занятие, вытянувшись вдоль его сильного тела.
Комната тонула в мягком зеленоватом свете настольной лампы, открытая балконная дверь позволяла проникать мерному шуму прибоя, который стал неотъемлемой частью настроения, воцарившегося в этой комнате.
– Так что ты пишешь, номер своего телефона?
– Не ме-шай, – раздельно произнесла девушка.
– Интересно, что скажет папа... – протянул Лев, подражая Малышу, у которого побывал в гостях Карлсон и изломал все, что только смог.
– А ничего не скажет, – беспечно, как показалось Радзянскому, ответила Лена. – Ты женат?
– Нет. Ну... когда-то хотел жениться. Не получилось.
– Почему?
– Почему?.. – Лев надолго замолчал. – Знаешь, до сих пор не могу понять...
– Расскажи, мне интересно.
