– Реально только одну вещь: Золотой Архар. – Теперь можно было обещать, лишь бы не переборщить с объемом, который так или иначе насторожит Иванова. – Под словом «реально» я подразумеваю время. Наверное, я смогу договориться еще и по подвескам царицы, но это займет два-три месяца, может, больше. «Искусство требует времени...»
– Да, да, – подхватил Иванов, – «...а жизнь коротка».
– А что насчет статуэток? Особенно хороша одна – довольно старая работа под Канову[4]. Даже такая подделка ценится.
Иванов кивнул: да, я знаю.
– Я возьму их, но это так, мелочь. – Сергей Юрьевич снова помолчал. – У меня к вам будет деловое предложение.
Бизнесмен побарабанил по столу пальцами и только сейчас догадался предложить собеседнику еще один бокал портвейна. Подняв свой и обменявшись с Радзянским кивком головы, выпил.
Стол был богато сервирован: различные салаты, икра, исходящее соком жаренное на углях мясо, манящий, неповторимый аромат галганта и лимона, дополняемый запахом зелени, на листках которой блестели капельки воды.
Вбросив, словно компромат, слова о деловом предложении, Иванов замолчал, уделяя внимание мясу и подавая пример своему сотрапезнику.
Радзянский почти был уверен, что последует дальше. И он не ошибся. Воспользовавшись зубочисткой, Иванов пожевал губами и с шумом втянул сквозь зубы воздух, пренебрегая элементарными правилами приличия.
– Пожалуй, я смогу надолго избавить вас от случайных заработков.
Лев сделал заинтересованное лицо и выгнул бровь, выражая легкое недоумение.
– Каким образом?
Если в начале беседы Иванов сыпал уменьшительными словами, то сейчас словно забыл о своей привычке. Хотя говорил все так же неторопливо, пересыпая речь междометиями.
– Предложение... а-а... такое. Вы – посредник, зарабатываете себе на булку с маслом, являясь... а-а... звеном между продавцом и покупателем. Это нормально, это один из законов бизнеса. Я могу предложить больше. Вы сводите меня с продавцом, а я выписываю вам премиальные. О сумме договоримся. – Сергей Юрьевич сделал протестующий жест, не давая Радзянскому заговорить: – Я не тороплю вас, Лев... Как ваше отчество?
– Платонович.
– Я не тороплю вас, Лев Платонович, и сам не спешу. Разговор предварительный и непредметный. Но он продолжится, когда я получу обещанное вами, проведу экспертизу и расплачусь. Понятно, да?
Прежде чем ответить утвердительно, Лев задумался, выслушав от Иванова, что тот вообще-то крайне удивлен: он, человек с мыслимыми и немыслимыми связями, в течение трех лет не мог выйти на след ценностей Бактрии, а тут никому не известный, с еврейской фамилией человек предлагает свои услуги по приобретению древних ценностей.
– У меня остались некоторые связи за рубежом, – пояснил Лев.
– Работали за границей? – проявил интерес собеседник. – Где и кем, если не секрет?
– Вице-консулом в одной жаркой стране, – ответил Радзянский, сделав вид, что снова размышляет над предложением собеседника.
Вообще Радзянский довольно грамотно построил разговор, направил его в нужное русло, а со стороны казалось, что это Иванов манипулирует беседой – умело, легко и непринужденно, в располагающей манере, не подозревая, что инициативой владеет не он, а собеседник, который капля за каплей внедряет то, в чем хочет убедить, и остается при этом в тени.
– Предварительно мы с вами договорились, да? – спросил Иванов, плавно заканчивая беседу и протягивая собеседнику визитную карточку. – Здесь несколько телефонов. Думаю, в дальнейшем вы без труда свяжетесь со мной. Просто назовите свою фамилию, и вас немедленно соединят. Постарайтесь передать картину до... – Сергей Юрьевич посмотрел на часы, – до 15.00 завтрашнего дня. У меня деловая встреча в Лондоне, где я пробуду дней пять-шесть. Ну а после буду рад новой встрече с вами.
Радзянский поднялся вслед за бизнесменом и пожал протянутую руку.
Иванов не заносился. Араб не увидел в нем человека с гонором, богатого, имеющего определенное влияние на политическую жизнь столицы. Может быть, подумал Лев, это зависит от собеседника. «Я показался ему достаточно простым, – продолжил он анализ, – поэтому его поведение именно таково, как есть. Был бы я чуть покруче, и он бы изменил свое поведение. Подстраивается? Вряд ли. В нем нет ничего от хамелеона – ни в облике, ни в манерах, ни в голосе. Хотя... Вот тон он сменил точно. Но как собеседник остался прежним. Просто сменилось настроение. Нет, Иванов производит хорошее впечатление. Какой-то он свойский оказался, не такой, каким его выставляют в прессе».
