– Летальное ранение примерно в том же месте, что и у Брукса, в яремную ямку, – сказал Раузер. – Судя по углу, убийца был на пассажирском сиденье и потянулся через салон. Чтобы иметь достаточно силы и вонзить нож, он должен быть правшой.
– Он повышает ставки, – сказала я Раузеру. – Вспомни снимки, которые, по его словам, он делает. Письма, которые пишет, как использует интернет, чтобы вставить в адресную строку мой электронный адрес, как копается в моей машине, присылает через флориста букет, и вот теперь такая знаменитость, как Доббс… Его потребность подпитывать свои буйные фантазии обостряется. Она сильнее его инстинкта самосохранения. Он сознательно идет на риск. Его заболевание прогрессирует.
– Что означает, что он забил на осторожность. У Лутца есть волокна. По его мнению, это ковровое волокно. Я пошел в отель Доббса и взял образец ковра. Не совпало. Теперь я пытаюсь получить ордер на получение образцов из дома Чарли. К тому времени как мы туда доберемся, волокна могут быть единственными уликами, которые у нас есть. У меня такое чувство, что он выбросил нож, фотографии и все остальное, что этот маленький псих любит хранить, еще до того, как мы арестовали его сегодня утром. Лично я так и поступил бы, если б несколько десятков раз вонзил нож в важную персону.
Я подумала про таунхаус Чарли и тотчас вспомнила, что видела внизу камин – в нем легко уничтожить снимки. Удалить их с телефона или цифровой камеры тоже несложно. Да и выбросить нож велокурьеру не составит никакого труда. Полиция Атланты не могла отследить каждый шаг Чарли. Он весь день бывал то в офисных зданиях, то в торговых центрах, то в общественных туалетах. Раузер, вероятно, прав насчет пропажи улик.
– Что еще тебе известно про Доббса?
– Схемы ран совпадают с ножом из других убийств. Но есть одно «но»: никаких следов зубов. Ни единого.
– На ритуалы не было времени, – подумала я вслух. – Жилой район, всегда много пешеходов.
– Кей, я еще не все тебе сказал. То, что произошло внутри машины, было малоприятным зрелищем.
Я вспомнила, как Раузер наклонился к машине, и его последующую физическую реакцию. Мысленно приготовилась к тому, что сейчас услышу.
– Брюки Доббса были спущены, – сказал он. – И… в общем, члена у него не было.
Было установлено, что черное волокно, которое судмедэксперт округа Фултон вытащил из одной из ран Доббса, было от автомобильного коврового покрытия. Как сказал мне Раузер, моя теория полностью согласуется с его собственной – прежде чем напасть на Доббса, убийца, вероятно, держал нож на полу автомобиля. Волокна налипли на нож, и когда лезвие вонзили в грудь Доббса и вытащили обратно, на ткани раны налипла ковровая ворсинка. Медэксперты ввели микроскопические характеристики извлеченной ворсинки в базу данных автомобильных волокон ФБР, которая насчитывает более семисот моделей новых и подержанных автомобилей. Происхождение волокна сузилось до пятнадцати моделей. К сожалению, в базе данных не было достаточного количества образцов, чтобы определить год выпуска. Это мог быть и «Джип Рэнглер», и «Крайслер ЛеБарон», и «Додж Челленджер», и «Тойота Камри», и любая из одиннадцати других моделей. Поле поиска было все еще слишком широким, но это был первый фрагмент волокна, когда-либо извлеченный на месте убийства, совершенного Уишбоуном. А Фрэнк Лутц за одну ночь превратился из нуля в героя книги Раузера.
Плохая новость для последнего заключалась в том, что в автотранспортном управлении не было машины, зарегистрированной на имя Чарли Рэмси, его главного подозреваемого. У Чарли также не было водительских прав, без которых он никак не мог взять машину напрокат. Интуиция Раузера подсказывала ему, что Чарли – первый кандидат на эти убийства, и он не собирался останавливаться, пока этого не докажет. Если у Чарли не была где-то припрятана машина, то, вероятно, он ее угнал, решил Раузер. Детективы просматривали все сообщения об угнанных автомобилях и сравнивали их со списком моделей, чье ковровое покрытие совпадало с волокном.
Раузер попросил меня пожить у родителей, пока он не возьмет Уишбоуна под стражу. Он опасался, что следующий мой контакт с Уишбоуном может оказаться чем-то большим, нежели электронное письмо, борцовский поединок в моем офисе или отлетевшее колесо на шоссе. Он по целому ряду причин хотел, чтобы я оставалась вне поля зрения. Я пару секунд склонялась к тому, чтобы временно переехать к родителям. Уишбоун подбирался все ближе: смерть Доббса стала сигналом для всех, кто был занят в этом расследовании. Но я не хотела подвергать опасности моих родителей. Я бы сама в два счета сделалась убийцей, если бы мне пришлось проводить так много времени с моей дражайшей мамочкой, благослови Господь ее сердечко.
