Профиль незнакомца полностью

Я сидела с Раузером каждый день и читала ему, как мы с мамой читали друг другу, когда я была ребенком. Каждый день он получал утреннюю газету с огромным количеством моих личных статей. Я настаивала на том, чтобы Раузер оставался на связи с жизнью, со мной, с моим голосом, с новостями о городе, который он поклялся защищать. У меня вошло в привычку возвращаться в его палату поздно вечером, когда, казалось, будто на меня обрушивалось буквально все — ужасные воспоминания о стрельбе в Раузера, голос Дайаны, когда она пыталась меня убить. Потому что иначе тебя не остановить… Юркнув в его кровать, я прижималась к нему, и мой разум возвращался к миллиону маленьких моментов, проведенных с ним. Наверно, мне следовало быть добрее, подумала я. Иногда я так безжалостно дразнила его… Сказала ли я ему хотя бы раз, какой он, по-моему, умный или какой красивый, или как с ним весело, или как круто он смотрится в этих дурацких майках? Почему я не призналась, что ревную его к Джо Филлипс?

И эта его зацикленность на Джоди Фостер, то, как он вечно говорил о ней, чем сводил меня с ума… Боже, я бы отдала все на свете, лишь бы вернуть хотя бы одну из его маленьких причуд, что так раздражали меня раньше!

Я вспомнила ту ночь на детской площадке, то, как Раузер с удивленным видом потрогал грудь и понял, что в него стреляли. Мой желудок узлом скрутили горе и гнев. Мне следовало это знать. Я ведь была экспертом, не так ли? По идее, я могла остановить ее…

Я выскользнула из постели и потянулась за спортивными штанами. Я категорически отказывалась ходить по больничным коридорам в пижаме. Я и без того выглядела жалко, вся в бинтах и синяках.

Зазвонил мой телефон. Я вздохнула. Моя мать только сегодня научилась писать текстовые сообщения, и, к сожалению, у нее это неплохо получалось.

Я посмотрела на телефон. На экране высвечивался неизвестный номер.

Мне как будто кулаком врезали в сердце. Часть меня ожидала этого с того момента, как я узнала, что Маргарет Хейз сбежала.

Я переслала сообщение Уильямсу. Колесики для отслеживания текста тотчас начнут вращаться, но я знала: она никогда не стала бы этого делать, не будь уверена, что ей ничего не грозит.

Что я чувствовала? Как будто меня разрывают на части, Маргарет, вот что.

Я толкнула дверь в палату Раузера и устроилась на кровати рядом с ним. Пару секунд лежала, оплакивая его, а потом прошептала: «Без тебя эта жизнь не имеет смысла». У меня болело сердце, и у меня не осталось слез.

Я так скучала по нему, смеялась с ним, разговаривала… Раньше мы рассказывали друг другу истории о нашей жизни, о нашей реальной жизни, о вещах, которые отметили, изменили и возвысили нас. Истории, хранимые вами для одного человека, которого судьба вручает вам, словно сыворотку правды. И как только этого человека не станет, горе хлынет, как вышедшая из берегов река.

— Раузер, сукин ты сын, — сказала я ему, — если только не очнешься, я посвящу всю свою жизнь подколкам в адрес Джоди Фостер. — Я поцеловала его в щеку, обвила его руку вокруг себя и закрыла глаза.

Когда я проснулась, было еще темно. Мое плечо сжимали чьи-то пальцы. Сильные пальцы. А не та безвольная рука, которая каждую ночь обнимала меня перед сном в больнице. На мгновение я застыла. Мое сердце бешено колотилось, а потом я поняла: это меня обнимает Раузер. Его грудь вздымалась и опускалась. Я медленно подняла голову.

— Я уже начал задаваться вопросом, проснешься ли ты когда-нибудь, — сказал он.