– Ну вот, ты надо мной смеешься. Так и знала – слишком много болтаю о погоде. Все, умолкаю. – Покраснев, тереблю подвеску в виде молнии. – Брат говорит, я чересчур эмоционально воспринимаю дождь. Он прав.
– Ари! – со смехом восклицает Рассел. (Лицо у него на удивление открытое, и я гадаю: не впервые ли он смеется при мне так откровенно?..) – Не надо умолкать! Просто меня поразило, насколько ты меняешься, когда говоришь о погоде. Сразу видно, что для тебя это больше чем работа – не увлечение, а настоящая страсть!
Я снова краснею, уже по другому поводу. Тянет сказать, что он так же меняется, когда говорит о спорте.
– Ари – это сокращение? – спрашивает Рассел.
– От Ариэль.
– Почему ты так морщишься?
Я вздыхаю.
– Все думают, что меня назвали в честь Русалочки! – Я демонстрирую ему прядь своих рыжих волос, которые уже снова пошли волнами, несмотря на утренний сеанс выпрямления. – Не представляешь, как меня донимали в детском саду песенками из мультфильма и вопросами о том, где мои плавники! Ари быть проще.
– Мне нравятся оба варианта. И можешь не опасаться, что я запою, – певец из меня никакой.
Строить коварные планы о воссоединении наших руководителей оказалось на удивление весело (хотя последние двадцать минут мы о них даже не вспоминали). Помимо Ханны у меня нет приятелей на работе, а поскольку все друзья ушли из моей жизни вместе с Гаррисоном, общения в последнее время недоставало. Возможно, нам с Расселом удастся подружиться.
Мы возвращаемся к нашей главной теме и строим планы шпионажа, к которому приступим после новогодних праздников.
– Надо свести их вместе в нерабочей обстановке. Ты ведь недавно переехала? Может, устроить новоселье?
– В однокомнатной студии? Нет, спасибо, я слишком дорожу своим имуществом!.. Однако ты прав, надо принудить их к сближению. Жаль, у нас не предвидится совместного выезда на природу, как в фильме, – хотя там это было скорее для того, чтобы отпугнуть потенциальную мачеху.
– Зато в следующем месяце планируется корпоративная поездка на отдых. Ты же едешь?
Я киваю. Состав участников каждый год меняется, потому что мы не можем бросить телестанцию и уехать всем коллективом.
– Это почти отпуск, а кто не любит отпускные романы?
Неожиданно я ощущаю себя влиятельной персоной. Гаррисон, значит, думал, что я слишком жизнерадостная и ненастоящая? Что ж, вот одна из граней подлинной Ари! Моя телевизионная личность, с которой, как считал Гаррисон, я не расстаюсь в повседневной жизни, ни за что не стала бы строить козни за спиной у боссов, даже ради их блага.
Как раз когда заканчивается еда, у Рассела звонит телефон. Взглянув на экран, он, посерьезнев, говорит:
– Извини, мне нужно ответить на звонок.
Подходит официант с корзинкой свежей тортильи – только что из печи, в кристалликах соли. Я одними губами говорю «спасибо», стараясь не подслушивать разговор.
– Конечно! Буду через двадцать минут, держись! – Он убирает телефон в карман и поправляет воротник пиджака. – Это моя дочь. Почувствовала себя плохо на репетиции школьной пьесы, поэтому…
Я так поражена услышанным, что окончание фразы проходит мимо моего сознания.
– Твоя дочь?..
– Ее зовут Элоди, ей двенадцать.
Рассел жестом просит счет, а я сижу с вытаращенными глазами. Он ведь ненамного старше меня – откуда у него двенадцатилетняя дочь по имени Элоди?..
Неправильно истолковав мое молчание, Рассел говорит:
– Ты только не подумай, что я худший в мире отец – напивался с коллегой на корпоративе, бросив дома ребенка. В тот вечер она была у матери, да и вообще я так не пью, даже если Элоди ночует не у меня, и уж точно не пью при ней!
– Нет-нет, что ты! Я ничего такого не подумала, честное слово! Это же здорово, что у тебя есть дочь! Супер! Поздравляю! – в замешательстве выпаливаю я. Обычное дело – поздравлять человека с наличием двенадцатилетней дочери. Так и вижу открытку: «Поздравляю, что уже больше десяти лет успешно воспитываешь ребенка!»
– Э-м-м… спасибо.
Я испуганно прикрываю рот рукой.
– Боже мой!.. Я тебя не обидела, когда говорила про дилфа?..
Пора бы заткнуться, не то меня сейчас поразит молнией возмездия, хотя, по данным Национальной метеорологической службы, вероятность попадания молнии в человека составляет не более одного шанса на миллион в год.
– Да нет, конечно. Я ведь даже не знал, что это такое. – Покраснев, Рассел рассеянно потирает шею. – Продолжим в другой раз?
– Да-да, конечно, – отвечаю я, все еще в смятении. – Надеюсь, твоя дочь быстро поправится!
Сдержанно улыбнувшись, Рассел уходит.
В прошлом году я провела Рождество с семьей Гаррисона в идеальном, как с открытки, домике на вашингтонском побережье. Мы тогда только обручились – Гаррисон сделал предложение на прогулке лунным вечером: встал на одно колено, якобы завязать шнурок, и неожиданно вручил мне коробочку с фамильным кольцом. Мы были опьянены любовью и мечтами о совместном будущем.
