Тут телефон звонит снова.
– А вот и он сам! Как догадался, что мы о нем говорим? Неужели смартфоны правда нас подслушивают?
Торренс явно сходит с ума.
– Наверное, Патрик и ему позвонил, – спокойно предполагаю я.
– Сет?.. Да… Я немножко напилась… – Торренс нечаянно смахивает со стола сырную доску, и крошки рассыпаются по полу. – Ты можешь за мной заехать?.. Да… Хорошо. Спасибо! – Она кладет трубку. – Приедет через двадцать минут.
Мы наводим порядок в гостиной и вытираем лужу вина, которое Торренс пролила на диван. Через пятнадцать минут у дома, отчаянно скрипя тормозами, останавливается фургон КСИ-6, и Сет машет нам с водительского места.
– Я мчался на максимальной разрешенной скорости!
– Спасибо огромное! – Торренс забирается в машину и падает к нему в объятья, визжа: – Мы будем бабушкой и дедушкой!
Сет подхватывает ее, широко улыбаясь.
– Не терпится!
– Я, наверное, вызову такси?.. – предлагаю я. Не стоит вторгаться в их семейное событие.
– Нет-нет, Ари, пожалуйста, поезжай с нами! – заявляет Торренс то ли под воздействием алкоголя, то ли от эйфории. Она так настаивает, что отказать невозможно, поэтому я сажусь в машину, и мы отправляемся в путь.
Гнать на всей скорости в фургоне КСИ-6 со своей начальницей и ее бывшим мужем – весьма необычный опыт. В этих обстоятельствах разница между экс-супругами проявляется особенно ярко. Хотя поначалу Торренс паниковала, сейчас она совершенно спокойна, зато Сет, отчаянно вцепившись побелевшими пальцами в руль, пропускает съезд на трассу, ведущую к больнице, так что приходится возвращаться. В родильном отделении он бегом бросается в регистратуру. Мы с Торренс идем следом.
– Роксана Ливни!.. – выдыхает он. – Где Роксана Ливни?!
– Папа! – окликает Сета молодой мужчина лет двадцати пяти с бутылкой воды в руках. – Спасибо большое, что приехал! Мне только сейчас разрешили к ней зайти. Схватки пока раз в десять минут.
Патрик потрясающе красив – унаследовал лучшее от обоих родителей. У него темные волосы и острые скулы; борода аккуратно подстрижена.
Сет обнимает сына за плечи.
– Ты как? Держишься?
– Я-то в порядке – взбудоражен, а так нормально. Это Роксане тяжело.
Тут Патрик замечает меня. Я неловко машу рукой.
– Здравствуйте! Поздравляю! Или почти поздравляю… Была в гостях у вашей мамы, когда вы позвонили, так что…
Он улыбается фирменной телевизионной улыбкой Торренс:
– Чем больше народу, тем веселее!
Потом еще раз обнимает родителей и уходит. Сет нервно меряет шагами коридор – туда-сюда, туда-сюда. От его мельтешения кружится голова. Он покупает пять разных сортов конфет и батончиков в торговом автомате, а когда тот заклинивает, пятнадцать минут разыскивает техника.
– Сет, почему бы тебе не сходить вниз, в сувенирную лавку? – ласково предлагает Торренс.
– Отличная идея! – Он откусывает кусочек жевательной конфеты (которыми одарил и нас), бросает упаковку в мусорку. – Превосходно! Скоро вернусь!
– Можешь не спешить! – напутствует Торренс. После его ухода смеется: – Когда я рожала Патрика, он вел себя точно так же. Паниковал больше моего!
Я откладываю журнал «Хайлайтс для детей» – пока Сет метался по коридору, читала свежий выпуск комикса «Гуфус и Галант». Гуфус все такой же маленький засранец, каким был в моем детстве.
– Никогда не видела Сета в таком состоянии, даже когда приходят экстренные новости. На работе он всегда такой уравновешенный!
– Это ужасно мило. – Торренс задумчиво разглядывает свой маникюр. – Патрик родился за четыре недели до срока, поэтому я дольше обычного пролежала в больнице. За мной хорошо ухаживали, доктора были замечательные, но мне не терпелось попасть домой. Когда нас наконец выписали, оказалось, что все свободное время Сет готовил. Ему даже пришлось купить дополнительную морозилку – в холодильник не помещалось!
Что ж, этот рассказ вполне согласуется с тем образом Сета, который сложился у меня за последние месяцы.
– Он был отличным отцом – да, в общем-то, и остается, – продолжает Торренс. – Мне всегда нравилось наблюдать его в роли папы.
При этих словах я неизбежно вспоминаю о Расселе. У меня не было времени обдумать долгосрочные перспективы наших отношений (если они вообще будут). Никогда еще не встречалась с мужчиной, у которого есть дети. Я их, конечно, хочу, однако не уверена, что готова к ним прямо сейчас. С Элоди мы виделись лишь однажды, и я, возможно, опережаю события, но уже задумываюсь, как она меня воспринимает и занимаю ли я вообще хоть какое-то место в ее мыслях. Готов ли Рассел втягивать дочь в отношения? Пусть и сказал тогда в Канаде, что хотел нас познакомить, это вовсе не значит, что он планировал проводить время втроем.
У Торренс звонит телефон.
– Это моя сестра. Новость, видно, пошла по семейным каналам. Я отвечу, ладно?
– Конечно!
Она уходит. Оставшись в одиночестве, я задумываюсь об абсурдности ситуации. Ко всему происходящему не имею никакого отношения (хотя, естественно, буду счастлива узнать, что у Роксаны родился здоровый малыш) – а уйти нельзя. Ведь меня позвала лично Торренс! Я пишу Расселу.
