От ее слов у меня в животе все сжимается, и я беру стакан воды и отпиваю. Кубики льда в стакане трясутся от того, что рука у меня дрожит.
- Теперь с ним все будет в порядке, - добавляет мать. - Мы все так благодарны Программе. Мы даже не знали, что он был болен.
Я знала. Но теперь я знаю и то, что его нет, а когда он вернется, я больше не буду частью его жизни. Он будет абсолютно чист.
- Слоан, - негромко говорит отец. - Мама говорит с тобой.
Я смотрю на него. На моем лице написана ярость, потому что он выпрямляется на стуле.
- Что ты хочешь, чтобы я ответила на это? - спрашиваю я. едва сдерживая эмоции. - Какой будет подходящий ответ?
- Что ты рада, что ему станет лучше. Что ты рада, что он не причинит себе вреда.
- Они забрали его, - огрызаюсь я. - Они ворвались в класс и уволокли его. Тут нечему радоваться.
- Слоан, - удивленно говорит мать, - ты знала, что он был болен? Ты ведь не пыталась скрыть это, ведь нет? Он ведь мог... - она замолкает, на ее лице ужас.
Не могу поверить, что они не понимают. Может, это потому, что взрослые предпочитают забывать о своих проблемах, как будто неведение — это благословение. Но Программа крадет у нас воспоминания. Они перезагружают нам чувства, чтобы мы стали абсолютно новыми, как будто бы мы не страдали и у нас не было разбито сердце. Но кто мы такие без нашего прошлого?
- Джеймс бы скорее умер, чем попал в Программу, - говорю я и беру вилку. - И теперь я знаю, почему.
Мать кидает салфетку на стол.
- Ему там помогут, Слоан. Разве это ничего не значит? Жаль, что мы вовремя не послали туда Брейди.
Я кричу на нее, злость так велика, что я не могу ее сдерживать.
- Неужели ты такая дура? - ору я на нее. - Ты правда думаешь, что Брейди хотел бы, чтобы его память стерли? Никто этого не хочет, мама. Никто не хочет быть тупым. Они убивают нас!
- Нет! - она кричит мне в ответ. - Это вы убиваете себя. Они спасают вас!
- Отбирая все, что придавало смысл моей жизни?
- Это все из-за Джеймса? Дорогая, я уверена, что когда он вернется …
Я швыряю вилку, и она отскакивает от стены.
- Дело не только в Джеймсе. Они заберут часть меня. Память о Брейди. Я даже не буду узнавать друзей. Я не буду помнить, почему люблю гулять у реки... это потому, что Джеймс поцеловал меня там в первый раз. Ты это знала? Именно там он впервые признался мне в любви. А теперь они отберут это у него, и он не будет помнить это. Он даже не будет помнить, кто он такой.
- Если вы предназначены друг для друга, вы снова встретитесь.
Я усмехаюсь.
- Ненавижу тебя, - говорю я, у меня катятся слезы.
Я уже говорила это матери один раз, после смерти брата. Она пригрозила отослать меня в Программу, и я больше этого не говорила. Теперь я смотрю на нее, и все мои чувства закручиваются в большую черную спираль.
- Вообще-то, я беру свои слова обратно, - говорю я ей и печально улыбаюсь. - Себя я ненавижу больше.
И затем я бегу к машине матери, в гараж. Мне нужно убраться подальше. Подальше от нее. И от всего на свете.
Часть 1. Глава 12
Я еду по проселочной дороге, длинным путем, которым ездили мы с Джеймсом. Я не отключаю пышущий жаром обогреватель. Наоборот, позволяю поту течь по спине. Внутри жарко до духоты, но мне все равно. Я замедляю скорость, когда проезжаю мимо полей, где нет никого, кроме коров. Их и меня.
Когда я подъезжаю к обочине, я останавливаю машину и долго смотрю на свою руку. На пурпурное кольцо, которое подарил мне Джеймс. У меня не уходит много времени, чтобы разразиться рыданиями, кричать, пока у меня совсем не садится голос. Я тяжело и быстро дышу, и тут меня пронзает мысль. Такая ясная, что ей нельзя ничего противопоставить. Как будто на меня снизошел покой, облегчил мою боль. Само спокойствие. Я рассеянно вытираю лицо и выпрямляюсь, заводя машину.
Я знаю, что делать. То, что сделал бы Джеймс, если бы я ему позволила. Я ни за что не смогу скрыть свое отчаяние. Довольно скоро они придут за мной, если уже это не планируют. Они заберут меня, будут копаться у меня в разуме, сотрут воспоминания о Джеймсе, Миллере и, может быть, даже о Брейди. Они отберут все, что делало меня мной и отошлют назад чистой. Пустой.
Я почти улыбаюсь, выруливая на дорогу, веду машину слишком быстро. Мне все равно, если я разобьюсь. Почти надеюсь, что так и случится. Но если и нет, ничего страшного.
Потому что я еду на реку. Я собираюсь поплавать.
* * *
Я не еду на наше обычное место. Я еду туда, где умер мой брат. Я стою на берегу обрыва, глядя вниз, на бурлящий поток воды. Сейчас чуть больше пяти часов, солнце еще стоит высоко над головой и на мне все еще совершенно обычная одежда. Почему-то мне жаль, что я не одела что-то, что бы значило для меня больше, например, один из старых свитеров Джеймса или одну из футболок Брейди, от которых мы так и не избавились.
Я поднимаю руку и снова смотрю на пурпурное пластиковое кольцо. С тех пор, как он подарил мне его, кажется, прошла целая вечность, и я понимаю, что так и есть. Это была вечность Миллера. Я начинаю плакать.
