Жизнь рядом с Гинвой, излучающей свет и любовь — это ли не счастье? Ещё год назад Гариб подтвердил бы без колебаний: да, такая близость превыше любого изобилия, всех скатертей-самобранок.
Какой получился небывалый вечер! Прохладный ветер с Востока через распахнутые окна заполняет дом. Занавески колышутся, дыхание тайги ласкает кожу. Гариб и Гинва сидят на кровати и смотрят через окно на небо. В желании увидеть сквозь облачный покров свою звезду. Гариб обеспокоен путаницей в памяти. В ней как бы две линии судьбы разом. Непонятно…
Гинва понимает или угадывает. Крепко прижавшись к нему жарким телом, она говорит:
— Да… Я думаю вот о чём… Когда сознание расщепляется… Это ведь у всех бывает, но не все замечают. Редкие… Как определить, где правда, настоящее?
Она так спрашивает, будто знает ответ. И Гариб, заглянув в глубокую зелень глаз, говорит:
— Проблема выбора? Ну и… Если так, я выбираю… Выбрал!
Он поправил пепельную прядь, опустившуюся со лба на лицо, прикоснулся побелевшими губами к её алым губам и почти шёпотом продолжил:
— Ту линию судьбы, в которой есть ты. Где мы вместе…
Лицо Гинвы засветилось. И она прошептала:
— Это значит — мне не о чем беспокоиться. В любом мире будет так, как ты захочешь. Только… Только ты не торопись с оценками. Если произойдёт вдруг то, что тебе не понравится. Чего ты не хочешь. Как и я…
«В чём смысл такого расщепления? — спросил себя Гариб, — В появлении Дарко-Гариба? Такого симбиоза в истории не бывало. Неужели Сумеречный Полдень с Утренней мрачной Стражей уйдут в небытие? Каков будет новый мир? О чём она предупреждает?»
Да и с погодкой у границы перемены. Близкое дыхание Анклава? Никто не объяснит… Ночами виден слабый лунный круг. Дожди обходят стороной. Тайга задышала жизнью. Кругом дома закружили стрекозы-пчёлки. Белочки-зайчики бесстрашно к ногам подходят.
За такую природу стоит побороться. Только вот революция вещь слишком страшная…
— Похоже, Преториум примирился со своим бессилием, — отправляя в рот кусочек жареного палтуса, сказал Акрам, — Наши люди отметили: активность Дзули возросла. Усилила заботу о народе по всем направлениям сразу.
— Со стремлениями и желаниями людей она ничего не сможет сделать, — сказал Гариб, — Раньше надо было соображать. Народ Фонзы переменам не подлежит. Все его поколения, кроме новорожденных.
В дом вошёл Дарко. Серый плащ до пят, меч на перевязи, на лбу чёрная повязка. Такой наряд он избрал после встречи с Дзулей и успешного исполнения роли Гариба.
Лифан, впервые увидевший его в таком необычном убранстве, спросил:
— Одежда древнего странствующего рыцаря-монаха. Я правильно помню?
— Правильно, — подтвердил Дарко, — На первом плане у меня функция охраны Гариба. В полной боевой готовности… Я сейчас — Мастер Ри.
— О как! — удивился Лифан, — Прошу меня простить, но я не всё пока понимаю… У тебя с Гарибом полный контакт. В смысле вы как бы единая личность, при сохранении особенностей каждого. Рядом с вами я ощущаю в себе прилив энергии. Но ауры общей не вижу.
Ответил ему Дарко:
— Как только у роботов появится аура — ты совсем перестанешь спрашивать. О чём бы то ни было.
Лифан помолчал и задал новый вопрос:
— Рыцарь с мечом… Но ведь наличие в памяти текста книги — не основание для превращения в её героя? Чтобы стать подлинным Мастером Ри, этого недостаточно. Мастер Ри для меня не персонаж романа. И не человек. И не робот. Он — двойник. Предназначение есть такое у некоторых…
— Человеку недостаточно, — наполовину согласился с ним Дарко, — Но мне… Я по сути двойник… Мне нетрудно… Эстетическая, а тем более нравственная, оценка — удел человека. Я хочу написать «Одиссею робота Дарко или человека по имени Гариб». Но как я узнаю, что создал шедевр? Не с чем сравнить… А вот получилась копия или нечто непохожее на неё — сказать смогу. Вычислить!
Гариб напрягся так, как раньше никогда. В интонации, и не только… В самой постановке вопроса и ответе скрывается нечто… Нечто чисто человеческое, причём не связанное с ним, Гарибом. Способность трансформировать тело, обретать в миг иные способности и умения… И — вот она, суперчувствительность! Психическая энергия? И не от близости…
А обстановка за столом переходит в фазу работы. Штаб намечает как идеологию нового мира, так и способы её реализации.
— Дзуля на деле оказалась не мамой, но мачехой, — сказал Акрам, — На роль планетного бога она не претендовала и не претендует. Как нам реорганизовать ИскИн?
— Как воспитать новую Дзулю? Так может звучать твой вопрос…
— У ИскИна не было и нет обид или унижения. Это не машина мести за ошибки человека или противодействия новому могуществу. Дарко способен безболезненно отрегулировать основные функции ИскИна.
— Только бы не взрастить в новом времени новое божество, — сказал ещё кто-то из Анклава, — И не сочинить свежую псевдорелигию. Не поставить на место Дзули пару Гариб-Дарко… А виртуальную церковь с опорой, как оказалось, на реальных людей, пора прекращать. Не мягко, не постепенно, а разом.
— Власть над планетой должна вернуться к человеку. А человек, способный взять эту власть, есть?
