- Ч-черт, - прошипел Вацлав, когда я втянул его член к себе в рот сразу на половину длины, плотно обхватывая губами. Да, мальчик, я знаю в этом толк, никто ещё не жаловался. Вот так: языком по головке, задевая уздечку, пальцами поласкать яички, аккуратно перекатить их, немного сжать - и отпустить. Действовать напористо, уверенно - не время для нежности.
Надеяться, что парик не слетит, когда он кладет ладонь на твою голову. Наслаждаться его сдавленными стонами - а в постели он совсем не такой, как в жизни, чувствительный такой.
- Ми-и-ира, - протянул Вацлав, пытаясь отстранить меня. – Я сейчас… сейча-а-ас…
«Сейчас» произошло быстрее, чем я успел отстраниться, хотя я и не собирался этого делать.
- Прости, - отдышавшись, прохрипел Вацлав, наклоняясь и целуя меня в губы, рукой пытаясь достать застежку на кофточке.
- Нет, - я отстранился. – Мне надо... надо…
- В душ?
- Да, - облегченно улыбнулся я. – В душ.
Естественно, ни в какой душ я не пошел. Ринулся в комнату, наспех засунул вещи в сумку. Не стоило мне начинать этот маскарад. Я с самого начала знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Вытащил из телефона симку, сломал ее и выкинул в форточку. Вацлав найдет меня и без нее, если захочет. А я думаю, он захочет. Но не найдет. Потому что Миры не существует.
- Мира, милая, что происходит? – ошарашенно спросил Вацлав, увидев меня с сумкой в руках.
- Ты мне нравишься, Вацлав. Правда, очень нравишься, - я бестолково чмокнул его в щеку и вылетел за дверь раньше, чем он успел опомниться.
Родная квартира встретила пустотой, беспорядком и духотой. Я стянул парик и сполз вниз по стене. Было больно, гораздо больнее, чем если бы я не притворялся столько времени женщиной и меня нашли сразу.
Лучше бы Вацлав тогда меня убил…
Часть 10
Вацлав, как я и предполагал, пришел на следующий день.
- Ты? - удивился он, когда я открыл дверь. Его изумление было вполне понятным: он целую кучу времени угробил на то, чтобы меня найти, а тут тебе: здрасьте-пожалуйста, я целый и невредимый в своей собственной квартире, как ни в чем не бывало.
- Я.
- Мира где?
О как, меня даже бить не будут? Эвон как Мира зацепила бравого бандюгу. Молодец, девочка. Завидую.
- Её нет, она...
Договорить я не успел: Вацлав уцепился взглядом за валяющиеся около обувной полки балетки. Он несколько секунд пристально на них смотрел, кажется, совсем не слушая мои путаные объяснения о том, что моя "сестра" уехала, потом скользнул взглядом на вешалку, где так и висела куртка, которую он тысячу раз видел на Мире. Слишком занятый своими чувствами, я не позаботился о том, чтобы уничтожить всё то, что делало меня девушкой, в которую влюбился Вацлав.
- Она здесь! - воскликнул он. - Это ее вещи! Мира, Мира! - Он оттолкнул меня и ринулся в комнату.
Я знал, что он увидит там. Сваленные в кучу платья, косметичку, парик, силиконовый лифчик...
Пожалуй, таким растерянным я этого мужчину не видел никогда. Он вообще очень мало был похож на того, кто может растеряться. Но сейчас он стоял, смотрел на эту кучу барахла, и на лице его застыло такое выражение... Брезгливости, что ли. Понимания. Он, конечно же, всё понял сразу. Кем-кем, а идиотом Вацлав не был.
- Я не врал тебе, Вацлав, - поспешно сказал я. - Всё это время это был я.
- Нет, - покачал головой Вацлав. - Не ты. Ты ещё хуже, чем я о тебе думал. Трус. И то, что ты сделал, не оправдывается ничем.
- Я виноват только в своей игре в переодевания. Я был настоящим с тобой, таким, какой я есть на самом деле. Она - это и есть я. И ее эмоции - мои эмоции.
- Замолчи, - Вацлав еле сдерживал рвущийся наружу гнев.
- Ударишь? - тихо спросил я.
- Побрезгую. И можешь больше не опасаться никого из моих парней. Считай это подарком за замечательный минет.
***
Что делают люди, когда из их жизни исчезает человек, которого они любили? Судя по кинофильмам, рыдают, просматривают совместные фотографии, бухают и ведрами жрут мороженое. У меня подобных симптомов не наблюдалось. Не то чтобы я совсем не переживал и сразу стал жить, как прежде, не вспоминая о произошедшем, но особого надрыва не было.
Может, потому что я уже переживал подобное - я вечно влюбляюсь в неподходящих людей.
Я спрятал все вещи, которые напоминали о Мире, и постарался жить, как прежде. Получалось с переменным успехом, но все же не так плохо. До обеда я усиленно грыз гранит науки в универе, после - шел на работу в кафе. Домой приходил поздно вечером, и сил не хватало даже на то, чтобы поесть, не говоря уж о том, чтобы страдать по Вацлаву. Но этот подлый мужик нашел выход - являлся мне во снах. Сны почему-то были сплошь эротического характера, никакой тебе драмы. Так что просыпался я не со слезами на глазах, а со стоном на губах и мокрым пятном на одеяле - ей-богу, вернулся в пионерское детство.
