Уже, когда до дверей осталось метров десять, то на пороге нарисовался Зравшун. Я и не понял, что это он, так как все, кто мне встречался в коридорах, хохотали и показывали на меня пальцами. Я был здесь знаменитостью, так как защищая честь Фелидас, устроил потасовку в центре пиршественной залы. Теперь из меня сделали шута. И пусть, это веселятся боги, но и смертным перепало понаблюдать за мной и похохотать всласть. Поэтому я, опустив лицо пониже, упорно полз к выходу. Вот в этот момент меня и подхватил Зравшун. Он просто протащил меня за дверь и не останавливаясь подтащил к двум лошадям. Чернявый и его красавица спокойно наблюдали, как Зравшун укладывает меня на землю.
Оказалось, что они не просто так стоят рядом. Их спину покрывала сетка, переброшенная через спины и сцепленная снизу, под животами коней, ремнями. Я уже понял, что это мое транспортное средство. На душе полегчало и я расплылся в идиотской улыбке.
* * *
Зравшун понял это по-своему, и принялся убеждать меня, что так рабочие возят бревна из леса. Кони приучены идти ровно, в ногу, а то бревно раскачивается, и бьет их по бокам, так что я могу быть спокоен, они меня не покалечат, наверное.... Уверенности ему было не занимать, глаза опущены, руки теребят поясной ремень, а нужные слова не находятся. Зравшун все еще подбирал слова, когда я ухватил его за руку и крепко сжал.
- Благодарю тебя, Зравшун, я уже решил, что буду ползти всю дорогу до герцогского замка, так как боги дали мне мысленный пинок под зад, и я срочно должен покинуть этот замок, а ты мне, королевский подарок сделал.
Я поблагодарил и коней, что не бросили меня, да и в прошлый раз доставили до моего переходы. Черный аж фыркнул и подсказал в ментале, что кони своих не бросают. Я поинтересовался, а давно ли я стал своим? Ну, гривы я им расчесывал и в реке или озере купал, это да, но это же не делает меня своим, как говорит Черный. Черный мотнул головой и уверил меня, что я могу любому коню, кроме него, конечно, приказать исполнить то, что хочу, и мне не откажут. Я ведь в ментальном окрасе, их вожак. Если бы я был конем, то Черный вызвал бы меня на поединок, а так, мы просто стали равными по положению в табуне и все. Такое возможно, на раннем этапе, между жеребятами, так что, законы не нарушены.
Меня удивили такие слова Черного, выходит, что с ментальным слепком, я копирую и социальное положение донора, закрепленное в нем, на подсознательном уровне и распространяющее вокруг себя какие-то флюиды. Ладно, это все можно будет обдумать позже, а сейчас следовало исполнять волю богов. Я выразил готовность отправляться в путь, так как было понятно, что провожать меня никто не выйдет, а Зравшуну еще и влетит по первое число за самодеятельность и проявленную инициативу. Боги такое могут, хоть он им и родственником приходится.
Зравшун, тем временем, сбегал ко мне в комнату, и притащил мой рюкзак с пристегнутыми к нему клинками, я пристроил свое богатство на спине, так как сейчас мое положение было лежа на животе, и пополз к коням. Те легли рядом друг с другом, я вполз в сетку, и на прощание помахал Зравшуну не оборачиваясь. Если честно, то обернуться я просто не мог, в спине разгорался пожар, так что, быстрее отсюда. Подъем произвел легкую болтанку, меня качнуло вперед, градусов на тридцать, а потом немного назад, и все, я занял горизонтальное положение и кони степенно вышли из ворот замка, нас никто не остановил, еще минут десять мы двигались в таком темпе, или чуть быстрее, а потом наша скорость стала заметно увеличиваться. Я начал слегка раскачиваться в люльке, так что минут через тридцать мой организм крепко спал, укачанный таким гамаком.
Сколько прошло времени, сказать было трудно. Для меня, так время вообще не двигалось, ведь я только-только закрыл глаза, убаюканный мерным покачиванием. Проснулся я от того, что качка не ощущалась. Я разлепил глаза и обнаружил, что нас окружает ночь, а кони лежат и ждут, когда я приду в себя. Ничего себе, это что, я почти целый день проспал? Я мысленно попросил коней меня извинить, что-то я сильно расклеился, сейчас я освобожу их от этой сетки, а утром, если они лягут так же, как и сейчас, то я смогу закрепить ее снова. Кони выразили согласие с этим и я принялся отстегивать ремни. Я помнил, что ночью кони убегали охотиться, так что не гоже оставлять мой гужевой транспорт без пищи. Я быстро отстегнул ремни и кони вскочили с земли, как будто что-то жгло их животы. Кобылица осталась сторожить меня, а Черный умчался охотиться.
