В машине на меня смотрели насторожено, видимо до парней стало доходить, что я не только упражняюсь с саблями, но могу и постоять за себя против такого же оружия, но потом, видимо, собственное превосходство в численности и вооружении взяло верх, и они расслабились. Стали подшучивать надо мной, что я буду пули из их автоматов своим луком отбивать. Мне это было на руку, пусть чувствуют себя победителями, так легче будет нанести свой удар, если в нем возникнет необходимость. Сейчас мы сидели, как сельди в бочке, так как я у них оказался лишним, но рассевшись в шахматном порядке на заднем сидении, мы смогли уместиться.
Всю дорогу ехали молча. Моя пациентка успела выговориться, а парни просто наслаждались тем, что полностью контролируют ситуацию. Для меня такая обстановка была немного странновата. Что они хотели, и какая команда отложилась в их головах, было не понятно. Я сам наблюдал, как она их "строила" у меня во дворе, и в то же время она сама мне призналась, что, если им поступит приказ, они ее уничтожат. Эдакий симбиоз двух клубков змей. То, что у каждого есть какие-то козыри в рукаве, было, бесспорно. Я решил пока не напрягаться, а поразмыслить над тем, кому мне стоит доверять, а кому нет. Первое впечатление от этой женщины было тяжелое, я и принял то ее только потому, что меня за нее попросил Сергеич. Сосед оказался человеком мягким и в то же время решительным. Если ему что-то было нужно, то он пытался этого достичь, прилагая максимум усилий или наступая на горло собственной песне. В его случае ему пришлось оставить музыку, которую он, видимо, любил.
Мы все еще кружили по городу, я мог смотреть только вперед, зажатый с одной стороны охранником моей пациентки, а с другой, ею самой. Уже заметно стемнело, так что, как приеду домой, так сразу отправлюсь спать. Нужно набираться сил и немного поэкспериментировать с сумкиными атрибутами, не исключено, что мне придется воспользоваться кое-каким ее арсеналом. Вот, наконец, показался и мой дом. Я, поблагодарив за то, что подвезли меня к самому дому, напомнил моей пациентке, что я жду ее завтра на очередную диагностику, ну и, потом, покажу ей, как правильно держать те самые железки, что мы для нее купили. Фраза была сказана специально для ее конвоя, который должен был воспринимать ее тренировки с саблями, как очередной каприз и баловство. Пожелав всем спокойной ночи, я отправился к себе, а машина, развернувшись на пятачке перед моими воротами, умчала назад.
Уже закрывая калитку я услышал в своей голове. - Плохие люди, мысли нехорошие. Ждут, когда можно убить.
- Да ты что, женщина не произвела на меня такого впечатление, что она такой монстр.
- Да разговор идет не о женщине, а о ее сопровождении. Их начальство все еще решает, убить только ее, или еще и тебя. И еще, они могут как-то следить за ней. Они всегда знают, где она находится, слышать и видеть ее не могут. Не знаю, как это достигается, но что-то такое в их мыслях есть.
- Ну, это просто, на ней где-то расположены специальные миниатюрные приборы, которые мы называем маячками. Короче специальными средствами можно отследить перемещение этого маячка и всегда найти его. Ладно, это все мы с ней завтра обсудим, а вот по ядам я хотел бы получить небольшую консультацию.
Дальше мы погрузились в такие дебри существования соотечественников Сумки, что я порадовался, что являюсь жителем планеты Земля, а не сородич моей Сумки. Там какие только ядовитые козни не строили друг другу, невзирая на пол, возраст и социальное положение, вот как у нас женщины всякие гадости своим конкуренткам устраивают, вот так и там. Напрямую применять ядовитые шипы в племени было нельзя, только если на официальном поединке, а вот мелкие гадости не возбранялись. Меня заинтересовали манипуляции с парящими ядами. Оказывается, если правильно рассчитать направление ветра, то можно выпустить струйку яда, который растворяется в потоках воздуха, как мельчайшая взвесь. Так и достигают ядовитые пары того, кому они предназначены. Такими же ядами мазали места где часто останавливался конкурент. Структура яда подбиралась так, чтобы он мог сразу, как только пройдет определенное время, разложиться. Все другие варианты мне не подходили, они были связаны с особенностями строения тела сородичей Сумки. Я решил блеснуть эрудицией и предложил вариант с ядом, добавленным в еду. Сумка в ответ только фыркнула, и напомнила мне, что я ее кормил сырым мясом, а значит, они добывают еду себе сами и едят мясо только что убитой ими дичи. Отравить потенциальную еду можно, но вот та, с таким ядом, не проживет и пяти секунд, так что не получится.
Тем временем мой желудок подал сигнал, что он хочет есть, я смутился и признался Сумке, что мне нужно поесть. Сумка решила поддержать мое начинание, но много мяса ей не нужно, все же мало времени с прошлой еды прошло. Мы славно поужинали, но все омрачали слова, сказанные мне моей пациенткой в самом конце разговора, как будто из нее, на мгновение, появилась та испуганная тринадцатилетняя девочка.
