Теперь я двинулся в межмирье, держа Ликуру за руку. Я шел медленно, мои ноги нащупывали оставленные камни и дойдя до очередной горки камней, я делал поворот на девяносто градусов . Так мы и шли, как бы по раскручивающейся прямоугольной спирали. По моим ощущениям мы сделали около пяти полных кругов, когда неожиданно вышли из тумана. Как я помнил, нам все еще оставалось пройти по моим отметкам, чтобы быть точно уверенными, что мы вышли именно в то место, откуда я начал свой путь в мир Ликуры. Еще четыре поворота и мы вышли к тому месту, где я впервые услышал звуки из другого мира. Я вздохнул с облегчением, все вокруг напоминало тот же пейзаж, как и в момент моего перехода. Все еще лежал снег, так что я отдал Ликуре свой пуховик, а сам остался в теплом спортивном костюме, который долгое время пролежал в моей комнате, в замке. В месте выхода я тоже выложил хитрую стрелку, чтобы она бросалась в глаза только тогда, когда знают, что искать. Ликура одела куртку не возражая, тем более, что она была ей слегка великовата и ее сын уютно устроился внутри моего пуховика. Ликура не стала его отвязывать, так что мы, потеряв, буквально пять минут на переодевание, двинулись по моему пути только в обратную сторону. Мой подъем сюда занял около полутора часов, так что спуститься мы должны минут за сорок, ну может пятьдесят. У Ликуры закладывало уши, так как высота здесь была порядка километра над уровнем моря, если учесть, что мы попали сюда с равнины, то для не подготовленного человека, ощущения весьма неприятные, да и переход получился резкий. Я посоветовал ей зевать и делать глотательные движения, тогда евстахиевы трубы открываются, и давление в них сравняется с атмосферным. Ликура была удивлена, когда мы вышли на гребень. Она и не предполагала, что мы в горах. Она, похоже, и гор то таких никогда не видела. Я ей в общих чертах рассказал, что это за местность. Так мы и спускались, поскальзываясь на снегу. Я как мог, страховал колдунью, все же она несла еще и ребенка. Вскоре мы спустились с крутого склона гребня, теперь спуск был более пологий и скорость нашего спуска увеличилась. Как я и предполагал, мы спустились в пределах часа. Выйдя к дороге, мы направились к автобусной остановке. Пока было время, я прочитал Ликуре небольшую лекцию о моем мире и о том транспорте, в котором мы сейчас поедем. Я и раньше рассказывал колдунье о своем мире, но одно дело услышать, а другое, увидеть все это своими собственными глазами. Я боялся, что она устроит истерику на остановке или в самом автобусе. Мне нужно было, чтобы она вела себя естественно, как будто каждый день пользуется таким транспортом.
Ждать автобус долго не пришлось. Корейский автобус был, по моим меркам даже красив, так что когда он поравнялся с нами и гостеприимно открыл двери, я, подхватив Ликуру под руку, помог ей подняться на низкую ступеньку. Мы прошли вглубь салона, и так как время было раннее, то уселись на свободные места. Убедившись, что Ликура ведет себя нормально, я оставил ее и пошел оплачивать проезд. Валидатор сглотнул приготовленные монеты, а я получил два билета. Вернувшись к ней, я помог ей вытащить ребенка из импровизированной люльки. Одет малыш был по-летнему, так что пришлось замотать его в мою запасную майку и натянуть ему на ножки мои запасные носки. Наше общение происходило на Ликурином языке, так что немногочисленные пассажиры косились на нас, как на чокнутых иностранцев, которые даже ребенка нормально одеть не могли. Чтобы не оставлять Ликуру без контроля я рассказывал ей о местах, которые мы проезжали. Не вполне уверен, что она все понимала. Как бы вы объяснили средневековому жителю о доме отдыха центрального комитета коммунистической партии. Поэтому я подбирал значения слов близкие к ее родному миру. Но и там не додумались сделать дом отдыха для повстанцев, а скорее разбойников, против самодержавия.
