Пришел в себя оттого, что кто-то больно бил меня по лицу. Глаза открывать не хотелось, но удары продолжались, и я разлепил веки. Надо мной нависала Ликура и ее руки были в крови. Только сейчас я почувствовал, что мое лицо разбито в кровь. Я помотал головой и посмотрел по сторонам. Тут были все, кроме наших возничих и служанки Ликуры. Вантилий шумно вздохнул и сообщил всем, что я очнулся. Можно расходиться. Я непонимающе уставился на свою учительницу. Та пожала плечами и обращаясь к Зравшуну попросила больше в такой транс меня не вводить. Оказалось, что в такое состояние я вхожу легко, а вот вывести меня из него было очень сложно. Помогло только болевое воздействие, что в принципе, после того, что я натворил на поляне, для меня даже полезно. Я не стал возражать и попытался встать. Оказалось, что у меня в одной руке зажата моя сабля. Я недоуменно огляделся и наткнулся взглядом на Зравшуна, он глазами и руками показывал мне, чтобы я убрал клинок. Ликура уже отошла, так что я поднялся и решил вставить саблю в ножны. Только я об этом подумал, как руки сами совершили то, что было мне недоступно до сегодняшнего дня. Я не глядя левой рукой нащупал ножны, а правая, на автомате, вбросила клинок в ножны. Да не может такого быть. Я, не то, чтобы тренировался по выхватыванию и вбрасыванию моего клинка в ножны, но так, пробовал это делать, так вот, пока я не подправлял кончик сабли левой рукой, то ни за что не мог попасть саблей в ножны, а тут, как заправский рубака. Я непонимающе посмотрел на Зравшуна, тот показал мне большой палец. Мой мозг отказывался понимать, что произошло, но тут Вантилий напомнил, что ужин стынет, и мы рванули в наш временный лагерь.
Едем и охраняем Ликуру, саблю и старого козла.
Зравшун приступил к моему обучению.
Ружья не берем, слишком много глаз, а вот блочный лук прихватили.
Зравшун оценил лук.
2.24. Глава 24.
* * *
