Когда Бен проснулся, катер налетел на айсберг.
Передняя палуба смялась в гармошку, словно капот дешевого автомобиля. Бен проснулся в полете, и, не успев как следует сообразить, что происходит, врубился в пульт управления. Ребра приняли на себя первый удар и взвыли от боли.
– КРА-А-АБ?!
– Мы врезались в айсберг.
– Когда я лег спать, было двадцать семь градусов!
Но теперь градусов было совсем не двадцать семь. Тугой ледяной ветер задувал в разбитое окно мостика. Бен поднялся на ноги и увидел взмывающий ввысь айсберг, плавучую башню с голубоватыми обрывами утесов и с тонкой полоской подтаявшего льда внизу, едва достаточной для того, чтобы не продырявить резиновый обод катера. Однако двигатели заглохли от удара, и обод начал сдуваться. Катер останется на плаву совсем недолго.
Откос айсберга нависал над искореженным катером, и подтаявший ледок плотными тяжелыми каплями стекал на палубу. Это походило на то, будто ты сначала стоишь под намокшим деревом, а потом решаешься его встряхнуть. Определить размеры ледяной горы не представлялось возможным. Вокруг нее плавал коварный паковый лед: смерзшиеся бесформенные льдины, крутящиеся в водоворотах. О какой-либо твердой поверхности и думать нечего. Сам айсберг представлял собой исполинский осколок наносного ледника. По сравнению с ним катер выглядел крохотным муравьем.
Бен чувствовал, как катер погружается в воду и из-под днища со свистом вырывается воздух.
– Спасательные шлюпки, – бросил он Крабу. Тот спрыгнул с пульта и поскакал вниз по ступенькам. Бен прихватил телефон вместе с зарядкой и ринулся в каюту, где бросил свои вещи. Схватив рюкзак, он торопливо засунул в него два халата, четыре полотенца и две мочалки. Все влезло. Затем он распахнул отдельно стоявший шкафчик и, к своему величайшему изумлению, обнаружил, что тот набит зимним снаряжением: ботинки, шерстяные носки, термобелье, свитеры, перчатки, шапки, верхолазные кошки, ледорубы, защитные очки, нейлоновые штаны на стеганой подкладке и непромокаемая куртка от спортивного костюма. Все чистое. Все его размера. Днем раньше ничего этого здесь не было. Он схватил вещи в охапку, прихватил с прикроватной тумбочки ручку и чистый блокнот.
В иллюминатор Бен видел, как прибывает ледяная вода. Он лихорадочно натянул снаряжение, выбежал в главный салон, свалил в рюкзак целую чашу с соленым печеньем вкупе с десятком бутылок воды. Затем выскочил за двойные двери.
Катер медленно погружался, накренившись на нос. Вода заполняла продырявленный обод и смятую переднюю часть корпуса. На палубе у правого борта, ближе к корме, Краб нажал на кнопку, которая автоматически активировала одну из спасательных шлюпок из стекловолокна ярко-оранжевого цвета. Тупоносая посудина раскачивалась на шлюпбалках над бортом катера в ожидании спуска на воду. Катер начал крениться еще и на правый борт, подминаясь под айсберг, готовый вот-вот раздавить его своим исполинским весом.
– Живей давай, разиня! – заорал Краб, когда Бен подбежал к шлюпке и распахнул люк. Вода уже заливала палубу для солнечных ванн, смывая шезлонги и проникая в рваные дыры в обшивке. Бен прыгнул в люк и оказался в дизельной спасательной шлюпке, рассчитанной на двадцать четыре человека, с маленьким пультом управления на корме. Бен взглянул на потолок и обнаружил большое красное кольцо с надписью «СБРОС».
Он дернул за него, и шлюпка съехала со шлюпбалок, почти плашмя плюхнувшись на воду.
– Надо спешить, – сказал Бен Крабу. Тонущий катер продолжало поворачивать к айсбергу, отчего шлюпка оказалась сжатой между ледяной горой и бортом катера. На пульте Бен обнаружил толстый пластиковый ключ для запуска двигателя. Он завел его и потянул рубильник назад, чтобы поскорее убраться с места крушения.
– Тропу видишь? – спросил он у Краба.
– Какая еще тропа? Одно ледяное поле вокруг.
– Где-то ведь тропа продолжается. Давай высматривай!
Краб запрыгнул на уступок у окна кабины. Вид оттуда открывался скверный, не то что дивный панорамный обзор с мостика катера.
– Да тут сплошной лед кругом. Похоже, нас затерло паковыми льдинами.
