Прогулка полностью

– Да. Следующий номер в модели откроет…

Бен вздрогнул, когда Циско швырнул мешок с песком в двойные двери. Мешок отскочил от стекла и шлепнулся на тротуар, лопнув и усыпав бетон крупным песком. Бен метнул гневный взгляд на испанца.

– Что такое? У тебя же получилось в замке с пищей!

– Это верно, – признался Бен и снова вгляделся в надпись.

0, 1, 8, 11, 88…

Формы. Это были формы, а не цифры. Все симметричные. Сами числа не имели никакого значения. А это подразумевало, что следующий номер…

– 101.

Бен набрал эти цифры на клавиатуре, и двойные двери разошлись в стороны. Они вошли в средневековый каменный зал, и двери с шипением задвинулись за ними. Больше они не откроются. Здание представляло собой полную противоположность гостинице Вориса: суперсовременное снаружи, примитивное внутри. Там было зябко и пахло плесенью, а единственным освещением служили факелы вдоль стены. В дальнем конце зала высилась огромная каменная арка. Под ней стоял пожилой, кукольной наружности портье из гостиницы. На нем был строгий костюм в полоску. Прежде чем шагнуть им навстречу, он улыбнулся Бену и Циско зловещей полуулыбкой. Это была не гостиница. А он вовсе не собирался обслуживать их. Портье бросился бежать.

– Циско!

Испанец вытащил из ножен меч, выждал самую малость и снес голову портье с плеч одним изящным движением. Почти сразу же у портье выросла новая голова. Она мясистым пузырем вытянулась у него из плеч и приняла прежнее обличие – ноздреватый грим, жиденькие волосы и все прочее. Тем временем у отрубленной первой головы выросли восемь ног, каждая покрытая толстым черным панцирем с плотным слоем жутких ресничек. Восстановившийся портье и паук-головонос двинулись на них.

– Я беру паука, – сказал Циско и швырнул Бену свой мешок. Бен запустил в него руку и нащупал баллончик с бензином для зажигалок. Портье ринулся на Бена, широко разинув рот. Разверстая пасть превышала размеры его лица. Сверкнули клыки. Зрачки у портье засветились. Бен возился с запечатанным предохранительным клапаном на баллончике, уворачиваясь от Восстанавливающегося. Как же долго приходилось справляться с упаковкой для розничной продажи.

Клерк упорствовал, прижимая Бена к стене и загоняя в угол. Он схватил его за рубашку и оторвал рукав, но тут Бен наконец-то сорвал клапан и направил баллончик прямо на жуткого старикашку, поливая его, словно подсолнух. До факелов в стенах можно было дотянуться рукой. Он вырвал один из них из крепления, ткнул горящим концом в струйку бензина и резко бросился в сторону. Раскаленный оранжевый жар поглотил портье. Прилизанные волосы отскочили от кожи и расплавились, как воск.

Тем временем Циско прижал сапогом паука-головоноса к полу и отрубил все восемь ног легкими, грациозными движениями. Он управлялся с мечом, как художник с кистью. Бен, подбежав с бензином, облил обрубки вместе с головой. Затем – пламя. Оба отступили к самой дальней стене, пока тела нежити не превратились в безжизненный пепел.

– Я рад, что мы убили этого человека, – заметил Циско. – Он походил на англичанина.

Они ослабели. Очень ослабели. Обретенное второе дыхание сходило на нет. Фастфуд из ночного магазина и перекусы в машине не могли за одну ночь восстановить утраченную мышечную массу и жировой слой. Им нужно было немедленно разыскать и убить Вориса, а потом они наконец-то смогут отдохнуть.

За каменной аркой они обнаружили освещаемую факелами винтовую лестницу и стали спускаться по ней, дрожа от напряженного ожидания, готовые прикончить Бескожего, Дымка, рото-демона – любого, кто мог подстерегать их за, казалось, бесчисленными поворотами. Миновав их, они оказались в каменном коридоре, тянувшемся на сотни метров, далеко выходя за пределы стандартных размеров предположительно стандартно выглядевшего офисного здания, в которое они вошли. Через некоторое время коридор вывел их в помещение метров пятьдесят шириной, по центру которого возвышалась стена пламени, преграждавшая дальнейший путь. Жар стоял нестерпимый, обдавая их мощной раскаленной волной. Перед стеной пламени стоял небольшой идол из белого мрамора с черными крыльями и парой горящих белых глаз. Это была статуя Вориса. Прямо перед ней стояла сборная ограда для молящихся, которую можно встретить в любой церкви. На покрытом плесенью полу было нацарапано единственное указание:

«МОЛИСЬ».

Бен зашагал было к ограде, но Циско удержал его.

– Что такое?

– Нельзя молиться этому человеку, – возразил Циско.

– Но тогда огонь погаснет, – ответил Бен. – Не обязательно молиться от души.

– Это не молитва, если она не исходит от души.

– У нас нет выбора, Циско.

– Я не отдам этому человеку свою душу, что бы он ни предложил взамен. Если я ему поддамся, вот тогда я и вправду сгорю.

– Подожди-ка.

Бен вытащил семечко, которое они нашли в бардачке грузовика, и с силой бросил его об пол. Ничего не произошло. Бен поднял семечко и полез в мешок Циско, швыряя в огонь товары из ночного магазина, чтобы сбить пламя: песок, соль, упаковку шоколадок. Ничего не вышло.

– Тогда нам придется молиться, – сказал он Циско.