— Браво, леди Ангелина, а ведь эта схема работала без сбоев столько лет. — Он вышел из-за поворота., улыбаясь в свою рыжеватую бороду. — Ваш ум мы не приняли в расчет, да и с чего бы, если не знали о наличии оного. — Он вдруг перестал улыбаться, словно солнце резко выключили. Вот кто самый опасный противник в этой давно сыгранной тройке и самый умный, как я понимаю. — А теперь давайте поговорим серьезно. Дверь справа от покоев Гавейна распахнулась передо мной. Ламарк услужливо показал мне на проход. Я выпрямилась до хруста в позвоночнике и вскинула подбородок. Они подозревали меня бог знает в чем и не имело смысла оправдываться или рассказывать свою историю, мне не поверят. Это я прочла в убийственно серьезных глазах Ламарка, которые до этого казались шутовскими и насмешливыми. С таким талантом к перевоплощению можно быть только шпионом или палачом. Я прошла вперед. Мою гордую поступь портило только платье, которое тащилось за мной шлейфом, чтобы не запинаться я подняла подол.
— Почему ты босиком? — Хмуро спросил Гавейн. Я даже не повернулась к нему, проигнорировав вопрос. Мои кеды остались в купальне. Я как-то забыла о них. Ступни замерзли еще тогда, когда я подслушивала, но от возмущения, я и не подумала вернуться и обуться.
— Не ты, а Вы. Мы не настолько близки, чтобы фамильярничать. — Зло прошипела я.
— Даже так? — С усмешкой спросил Ламарк, когда я проходила мимо. Что почувствовал от моей отповеди Гавейн я не могла видеть, но этот иуда явно ликовал.
— И никак иначе с этого мгновения, сэр Палач. — Спокойно произнесла я, позволив себе ехидную ухмылку произнесла я. Помирать так с музыкой, гореть, так на костре. Я оказалась в просторном кабинете с камином, парой кресел перед ним. Обстановка была мрачная. У окна стоял массивный письменный стол, перед ним пара стульев. На один из них мне полагалось сесть, как я понимаю. Нет, господа, играть по Вашим правилом я больше не буду.
— Отчего же Палач? — Ворвался голос Ламарка в мои размышления, он вошел в след за мной, явно намереваясь пройти за стол, отодвигая боковой стул для меня. Но я направилась в кресло у камина, которое лицом стояло к письменному столу, забралась на него с ногами, который поджала под себя и закрыла подолом, согревая ступни.
— Если не возражаете, я сяду у камина, — Выпрямившись произнесла я, окидывая мужчин, которые рассматривали меня, как насекомое под лупой, — Хотя даже, если возражаете. — Спокойно улыбнулась я. Всем своим видом старалась вывести их из себя, заставить нервничать. Сейчас моей защитой выступало только слово Мерлина, которые эти рыцари, не смотря на все их бахвальство и браваду, бояться, но перегибать тоже не стоило, так как прихлопнут и скажут, что так оно и было. А мне себя жалко, я еще жить хочу. Кстати, Ламарк все же сел в кресло за стол, заваленный какими-то бумагами, Ланселот, немного помялся, потом прошел и сел в кресло напротив меня. Его я не удостоила даже взглядом. Бесил. Сильно. Гавейна почему-то не оказалось в комнате.
— Так почему Палач? Чем я заслужил такое имя.
— Оно подходит к Вашему взгляду, в котором я уже читаю свой приговор, и никакие наши разговоры и мои слова Вас ни в чем не убедят. Вы для себя все решили. Сейчас я с Вами беседую просто из желания понять, Вы исполняете волю Артура или это Ваша личная инициатива? — Я склонила голову к плечу с прищуром рассматривая собеседника.
— Короля Артура, — Поправил меня Ланселот.
— Артур Ваш король, не мой. — Ухмыльнулась я, откровенно нарываясь. — Для меня он максимум Артур Пендрагон, но не более.
— И кто же Вы, чтобы это утверждать? Он Вам не ровня. — Зло прошипел этот змей с ангельским лицом. Я проигнорировала вопрос.
— Вернемся к вопросу… — Начала я, в это время дверь открылась и вошел Гавейн с туфлями, как я понимаю для меня. Я отвернулась и никак не отреагировала на это проявление заботы. Хватит, больше я на это не куплюсь. Туфли были поставлены у моего кресла, хотелось провести рукой по влажным кудрям мужчины, я прикрыла глаза. Он тоже предатель, который уже разжигает огонь под столбом к которому я привязана. Пока Гавейн брал стул и ставил его рядом с моим креслом, все молчали, включая меня. Ланселот хмурился, Ламарк наблюдал за этими движениями с бесстрастным лицом. Я приподняла брось.
— Как видите не все из присутствующих здесь готовы, как Вы выразились, казнить Вас. — Я тряхнула волосами, не позволяя отвлечь себя. Гавейн нахмурился.
— О какой казни идет речь? — Хмуро произнес все же мой рыцарь.
— Леди вообразила, что я Палач. Разубедить ее не получится, как я понимаю. — Он насмешливо посмотрел на меня.
— Попробуйте, кто я такая, чтобы прерывать так хорошо отрепетированный и годами проверенный спектакль, даже посмотрю его молча и поаплодирую в финале. — Я откинулась на спинку кресла, словно предлагая мужчинам продолжить.
— Анжела, — Начал Гавейн продолжая хмурится. — Никто не в чем тебя не обвиняет.
