Галахад припомнил наш разговор с Мерлином и стал допытывать у меня, что за легенду я поведала волшебнику на сон грядущий. Я отмахнулась, рассказала мужчинам сказку, они только посмеялись над недотепой рыцарем. Затем Мордред интересовался средством связи с волшебником, я не стала говорить об этом. Если Мерлин сам не рассказал, то зачем мне выдавать все тайны.
Слуги стали накрывать на стол, время обеда за разговорами пришло незаметно. В конце трапезы Гавейн наклонился ко мне:
— Прогуляешься со мной? — С улыбкой предложил рыцарь. Я только кивнула. Нужно развеять его страхи, иначе мы так долго не выедем, а у меня было такое чувство, словно время утекает сквозь пальцы.
Гвенивера за столом была грустной и тихой. Что всех напрягало, я чувствовала, как атмосфера вокруг нее сгущается. Рыцари пытались расшевелить девушку, но натыкались на стену отчужденности. Я пожала плечами, не мои проблемы. Она свою судьбу сама выбрала. Пусть будет, как должно быть. Я буду молчать. Мордред явно был не равнодушен к девушке, но старался быть ненавязчивым. Я с удивлением наблюдала за этими танцами вокруг да около со стороны. Как причудливо сплетаются человеческие судьбы. А уж не женское ли лицо у ненависти Мордреда к Артуру будет? Ну да история все расставит на свои места. Мое дело — Грааль. И ничто иное не должно отвлекать меня.
Гавейн подал мне руку и я ухватилась за нее, поднимаясь. Обед снова оставил мен полуголодной. Ну не могу я питаться их пищей. Мой желудок более привычен к обработанной промышленно и сдобренной большим количеством разнообразных специй еде. Так что простая кухня средневековья вызывает у меня брезгливое отторжение. За красотой блюда тогда не гнались, только за его сытностью. Но это скорее всего только рыцари, привыкшие к неприхотливой пище, но наблюдая за Гвеневерой, понимала, что это сугубо моя проблема, так как девушка ела с аппетитом. Да не избалованные они. Со вздохом обвела взглядом всех рыцарей. Я ополовинила отряд доверенных рыцарей Артура. Мне предложили локоть для прогулки, но я ухватила ладонь и переплела наши пальцы. Возможно это было излишне интимным жестом в понимании правил приличия этой эпохи, но мне не хватало тепла человеческих отношений. Я уже несколько часов мучила себя размышлениями, а не слишком ли я привязываюсь к своему рыцарю? Да, в моем мире переспать с мужчиной не равнозначно связать с ним жизнь. Ноя воспитана в несколько консервативных традициях. Мне нужно как минимум довериться человеку, чтобы разделить с ним постель. Но Гавейн стал тем, кому я поверила безоговорочно с того самого мгновения, как увидела его глаза. Такого со мной еще не случалась. Я не представляла сколько нам отмерено времени быть вместе, но не хотела терять ни минуты. Я была уверена, что однажды вернусь в свое время, потому что знала, что ничего случайно не происходит, как сказал Мерлин — мы пришли в это время с какой-то миссией и как только ее выполним, то окажемся в своем времени в своем мире. Это заставляло меня грустить. Я уже не была уверена, что хочу расстаться с моим рыцарем, меня останавливали только мысли о родителях, которые будут раздавлены известием о пропаже дочери. Единственный ребенок — это такая ответственность.
Пока меня посещали грустные мысли, Гавейн молча прижимал наши переплетенные ладони к своей груди и вел меня по двору замка, в котором кипела жизнь. Как я понимала, его родители должны были вернуться завтра, но мы с ними разминемся. В замке после нашего отъезда останутся Бомейн и Гвеневера, но это не добавляло спокойствия моему рыцарю. Я переключилась на его профиль, когда мы миновали ворота. Он был хмур и задумчив. Что-то не давало ему покоя.
Мне захотелось разрушить эту стену отчуждения. Какой-то обреченной задумчивой тоски.
— Что волнует тебя, Гавейн, помимо тяжелого пути и опасности дороги? — Я слегка пожала его пальцы. Он перевел взгляд с дороги на меня и повернул на тропу вдоль замка, этот же путь недавно мы преодолели с Мерлином.
— Ангелина, многое тревожит меня, мысли одна мрачнее другой так и теснят мою голову, но сегодня наш последний спокойный день и не о тревогах хотел я поговорить с тобой. — Он серьезно смотрел на меня. Не было игривости или легкости в его серьезном тоне. — Завтра ты отправишься в путь с шестью мужчинами. Не смотря на то, что мы все рыцари — это испортит твою репутацию. Ты понимаешь к чему я веду? — Он опустил наши ладони и продолжил спуск к озеру, которое при свете дня оказалось не таким огромным, как представлялось мне ночью. — Я вижу, что тебя это не пугает, так как ты или не задумываешься об этом или не отдаешь себе отчета..
Я дернула его за руку, заставляя остановиться. Таким образом он замер, что наши глаза остались на одном уровне, так как я стояла на пригорке, по которому он уже начал спуск.
