Мы безотрадно провели ночь, лежа на койках, едва освещенных отблеском танцующего в печке огня, поддерживаемого тем тихим мужчиной, который не мог или не изъявлял желания спать в кровати под покоившейся над ним храпящей тушей Каца. Он топил печь, погруженный в общую симфонию звуков ночи – вздохи, усталые выдохи, глубокий храп, нескончаемый предсмертный стон, исходящий от мужчины, который все-таки отведал чизстейка. И все это под монотонный свист поленьев в печи, будто исходящий из звуковой дорожки старого фильма. Мы проснемся совсем не отдохнувшими: в холоде, на угрюмой заре с падающим снегом, с перспективой весь день ничего не делать, разве что тусоваться в магазинчике или лежать на койке и читать старые выпуски «Ридерс дайджест», которыми была забита полка у двери. Потом прошел слушок, что энергичный парень по имени Зак, живущий в одной из хижин, каким-то образом добрался до Франклина, арендовал там мини-фургон и за скромную плату в пять долларов согласен подбросить нас до города. К сожалению и недовольству Бадди и Дженсайн, все мы решили спасаться бегством – заплатили и выехали. Четырнадцать человек погрузились в фургон и отправились навстречу далекому бесснежному городу Франклину.
Так мы обеспечили себе небольшие каникулы. Город оказался маленьким, скучным, удивительно невзрачным, но по большей части просто скучным – такое место, где ты ничего лучше не можешь придумать, чем пойти поглазеть на парней в погрузчиках, передвигающих бревна на складе лесоматериалов. В нем не было ни одной достопримечательности, негде было купить книжку или хотя бы журнал, который не был бы посвящен гоночным катерам, тачкам или пистолетам и боеприпасам. Город был заполнен туристами, которые спустились с гор и могли только апатично прогуливаться от закусочной до прачечной или раза два за день совершать паломничество до конца главной улицы, чтобы с отчаянием поглазеть на далекие, непроходимые, покрытые снегом вершины. Прогнозы не сулили ничего хорошего. Ходили слухи о двухметровых сугробах в Смоки. Было вполне вероятно, что потребуется еще несколько дней, чтобы тропа вновь стала проходимой.
Из-за одной этой мысли я впал в депрессию, которая усиливалась от понимания того, что для Каца такой расклад был раем: несколько дней праздного отдыха, в свободе от напряжения и проблем. К моему бескрайнему ужасу, он даже купил себе программу телепередач, дабы максимально эффективно провести ближайшие дни.
Мне не терпелось вернуться обратно на тропу и вновь ощутить вес рюкзака за спиной. Это то, зачем мы сюда пришли. Помимо того, мне было так скучно, что я мог в скором времени рехнуться. Я читал рекламные листовки в кафе, а после переворачивал их в надежде обнаружить еще хоть какой-нибудь текст. Еще я развлекался тем, что на складе лесоматериалов болтал с рабочими через забор. На третий день я стоял в «Бургер-Кинге» и внимательно изучал фотографии руководства и работников (отметив для себя забавный факт, что люди, работающие в общепите, всегда выглядят так, будто их мамаши переспали с мультяшным псом Гуфи), затем сделал шаг в сторону, чтобы рассмотреть доску почета с работниками месяца. Именно в тот момент я понял, что хочу как можно скорее выбраться из Франклина.
Двадцать минут спустя я объявил Кацу, что мы возвращаемся на тропу следующим утром. Услышав такое, он сначала изумился, а потом ужаснулся.
– Но в пятницу будут «Секретные материалы», – пробормотал он. – И я только что купил «Крем-соду».
– Какая душераздирающая трагедия! – ответил я с неподдельной улыбкой.
– Но ведь там снег. Мы никогда в жизни через него не продеремся.
Я пожал плечами, стараясь вложить оптимизм в это движение, но со стороны это казалось скорее жестом безразличия.
– Думаю, что у нас получится, – сказал я.
– А что, если нет? Что, если опять начнется буря? Как по мне, нам еще повезло, что мы выбрались оттуда живыми. – В его взгляде читалось отчаяние. – У меня восемнадцать банок «Крем-соды» в номере, – ляпнул он и сразу же пожалел о сказанном.
Я поднял бровь в изумлении:
– Восемнадцать? Ты что, решил здесь поселиться?
– На них была акция, – проворчал он в свою защиту и надулся.
– Слушай, Стивен, мне неприятно нарушать твои праздничные планы, но мы проделали весь этот путь не для того, чтобы пить газировку и смотреть телевизор.
– Но и не для того, чтобы подохнуть, – сказал он, но больше не спорил.
Мы отправились в путь, и нам повезло. Снег был глубоким, но через него можно было идти. Какой-то одинокий турист, видимо, еще более нетерпеливый, чем я, успел пройти впереди нас и проделал небольшую дорожку, что значительно облегчило наш путь. На крутых подъемах было довольно скользко. Кац постоянно тащился позади, падал и не переставал смачно материться. Время от времени на более высоких участках нам приходилось обходить огромные сугробы, но ни разу нам не встретилось место, где бы мы не смогли пройти.
