Та тропа, по которой шел Шаффер, совсем не походила на расчищенный и аккуратный путь, каким мы видим его сегодня. Хотя с момента полного завершения тропы тогда прошло только 11 лет, уже к 1948 году о ней стали постепенно забывать. Шаффер обнаружил, что большая часть тропы либо покрылась дикими зарослями, либо была вообще расчищена из-за масштабной заготовки леса. Укрытий было мало, зарубок на деревьях вообще не было. Ему постоянно приходилось пробираться сквозь запутанную цепь гор, либо же он сбивался с пути, когда тропа разветвлялась. Иногда он выходил к шоссе и понимал, что находится в нескольких километрах от нужного ему места. Он не раз обнаруживал, что местные либо не знают о существовании тропы, либо если и в курсе, то удивляются, узнав, что она простирается от Джорджии до Мэна. Часто к нему относились с подозрением.
С другой стороны, в отличие от наших дней, даже в самых замшелых деревушках тогда почти всегда был магазин или кафе. И обычно, когда Шаффер сходил с пути, он мог быть уверен, что сможет поймать местный автобус и доехать до ближайшего городка. Хотя за четыре месяца ему не попался ни один путешественник, на тропе существовала другая реальная жизнь. Он часто проходил мимо небольших ферм и хижин или встречал пастухов, пасущих скот на залитых солнцем вершинах гор. Все это теперь давно в прошлом. Сегодня Аппалачская тропа стала совсем дикой. Она одичала сама по себе, а точнее, по распоряжению, так как многое из того, что встречалось Шафферу на его пути, было позднее в принудительном порядке раскуплено. В 1948 году на востоке Соединенных Штатов имелось в два раза больше певчих птиц, чем сегодня. Деревья не были поражены болезнями, за исключением каштанов. Кизил, вяз, болиголов, бальзамическая пихта и красная ель произрастали в изобилии. Более того, в его личном распоряжении находились 3200 км тропы.
Когда Шаффер в начале августа завершил свое путешествие, спустя четыре месяца со дня отправления, и доложил о своем достижении в главный офис комитета, никто ему на самом деле не поверил. Ему нужно было предоставить членам комитета фотографии и походный дневник, после чего пройти через «очаровательный, но тщательный допрос», как он выразился в своей книге-отчете о путешествии под названием «Весенние прогулки», пока в его историю окончательно не поверили.
Когда же о путешествии Шаффера стало известно, его история привлекла немало внимания. Журналисты постоянно брали у него интервью, серьезную статью опубликовала National Geographic. Так Аппалачская тропа понемногу стала оживать. Но пешие путешествия всегда мало интересовали американцев, и в последующие несколько лет Аппалачская тропа была снова повсеместно забыта всеми, кроме некоторых твердолобых и эксцентричных личностей.
В начале шестидесятых был предложен план по расширению живописного шоссе «Блю Ридж Парквэй» к югу от Грейт-Смоки-Маунтинс путем застройки южной части Аппалачского пути. Этот план провалился (из-за финансовых проблем, а не в знак чьего-либо протеста), при этом остальная часть тропы была либо кем-то присвоена, либо превратилась в изрытый колеями и страшно грязный маршрут, пролегающий через торговые зоны. В 1958 году, как мы могли видеть, южная часть тропы от горы Оглторп до горы Спрингер была отрезана от общего маршрута. К середине шестидесятых любой, кто внимательно следил за судьбой Аппалачской тропы, понимал, что отныне она представляет собой отдельные и совсем не связанные друг с другом клочки земли: одна часть в районе Смоки Маунтинс и в национальном парке Шенандоа, другая – в виде заброшенных троп – путь из Вермонта в Мэн, пролегающий по отдаленному национальному парку. В остальном же тропа была погребена под гипермаркетами и строящимися домами. Большая ее часть пересекала частные владения, и новые хозяева часто сводили на нет негласное право прохода путешественников по чужой земле, способствуя их беспорядочному и спешному перебазированию на оживленные шоссе или другие государственные дороги. Честно скажу, едва ли Бентон МакКей именно так представлял себе дикую лесную тишь. Можно было решить, что Аппалачская тропа снова обречена.
