– Ох… черт, больно смеяться, как представил себе все эту сцену… А что потом было?
– Не знаю. У таких историй, как правило, продолжения не бывает.
– Почему?
– Потому что люди утрачивают иллюзии, а любовь – самая большая иллюзия. Вот так придумают себе определенный образ, потом встречается объект, внешне подходящий для этого образа, и все, происходит химическая реакция. А когда истина становится очевидной, тут любви и конец. Потом снова находится кто-то, к кому можно приспособить образ, – и все заново. Но это в лучшем случае.
– А в худшем?
– А в худшем люди просто живут вместе, абсолютно чужие друг другу, даже спят вместе – просто так. А иной раз и постель не повод для знакомства… по-всякому бывает, какая разница? Лично меня не устраивает ни один из вариантов.
– Ты ждешь возвышенной любви?
– Я ничего не жду. Просто живу.
– Устрица тоже живет.
– А с чего ты взял, что мы с тобой чем-то лучше устрицы? Только из-за более сложно устроенного организма? Так это по-любому не наша с тобой заслуга.
– Но чего-то тебе хочется?
– Да. Но я об этом не хочу говорить. Я жрать хочу, а ты?
– Да. Знаешь, ты слишком сложно видишь мир.
– Кто знает, как видит его устрица.
– А при чем тут устрица?
– Она тоже небось видит мир, но мы никогда не узнаем, что именно она видит. С людьми в этом плане проще – можно спросить. Жаль только, что мы ленивы и нелюбопытны.
– Но ведь не все?
– Не все. Вот Рыжий, например, идеалист. Правда, умеренный, иначе его невозможно было бы выносить. Нет ничего более страшного, чем фанатики, а идеалисты – тоже своеобразные фанатики.
– Я никогда не смотрел на эти вещи под таким углом…
– Лучше трескай борщ.
Он ест, осторожно двигая челюстями. Его лицо отсвечивает всеми цветами спектра, а вокруг глаз – черные круги. Да, еще неделю ему нельзя появляться на улицах. Интересно, что же с ним произошло? Так, это не мое дело. Думаю, мне лучше ничего об этом не знать.
– Я скоро уйду, не беспокойся, – говорит он.
– Я не беспокоюсь, да и уйдешь ты не скоро, потому что от твоей вывески трамваи шарахаться будут. Как минимум неделя еще, а то и больше. Да не парься, ты мне не мешаешь. Единственное, о чем прошу, – не попадись на глаза соседям, а потому – не поднимай жалюзи.
– Хорошо.
– Иди, отдыхай.
Я мою посуду и иду в спальню. Рыжий даже не пошевелился при моем появлении. Устал, бедняга. Небось опять пьяные порезались или наркоманы передоз словили. Самое бесполезное дело – приводить в чувство наркоманов. Сизифов труд, потому что эти ребята слегка оклемаются и снова принимаются за старое. Я бы их и вовсе не лечила, и пускай там Гиппократ что хочет, то и говорит. Пусть бы подыхали под заборами, все равно от них пользы нет, еще и заразу распространяют.
– Ты куда это?
– По магазинам пробегусь. Спи, Рыжий.
– Купи мне носков пар пять.
– Куплю, если не забуду.
– И детективчик новый привези.
– Так ради этого и иду.
– Встретишь Ирку – денег ей не давай, слышишь?
– Слышу, не глухая.
– Но все равно дашь, да?
– Может, еще и не встречу.
Я переодеваюсь и ухожу. Пусть парни спят, а у меня полно дел. Собственно, об этих моих делах Рыжий не знает, а если бы узнал, то ругался бы последними словами, потому и не говорю ему. А дело такое: я нашла себе подработку. У нас полно офисов, в которых стоят огромные аквариумы и куча цветов, а вот ухаживать за ними никто особо не умеет, да и времени там ни у кого нет. А я умею, и время у меня есть, потому с удовольствием ухаживаю за рыбами и цветами, а мне за это платят, и неплохо. Так что совмещаю приятное с полезным. Мне всегда нужны деньги, только Рыжий этого не понимает.
Я быстренько покупаю для него носки и книгу и иду в первый на моем маршруте офис. Это агентство недвижимости. Охранник меня знает, иногда мы перекидываемся парой фраз о погоде, но у меня сегодня не то настроение, а потому мы с ним просто здороваемся и я иду к большому аквариуму в холле. Здесь не много работы, я проверяю приборы, фиксирую температуру и смотрю журнал – уборщица записывает время кормления. Все в порядке, ни одна из рыб не выглядит больной, растения тоже здоровы.
Второй офис – фирма «Премьер». Чем занимается эта фирма, я понятия не имею, да и не хочу, но платят здесь хорошо. Работы, правда, побольше – несколько больших интерьерных аквариумов, в которых распускают хвосты золотые рыбки и телескопы. По мне, это отличный выбор, я не понимаю новой моды на хищников. Они даже не декоративные.
– Лиза, зайди в кабинет к шефу.
Секретарша в приемной старательно улыбается мне. Как и большинство женщин, она меня недолюбливает, но мне это по барабану, так что один-ноль в мою пользу.
– Сейчас?
– Если ты закончила, то сейчас.
– Через три минуты закончу.
Несколько раз я видела шефа этой фирмы – крупный, даже толстый мужик лет сорока, с небольшим брюшком, в ладно сидящем дорогом костюме, но уже лысеющий, с вечно красным лицом и всегда чем-то недовольный. Лет через десять его примет в свои объятия инсульт. А может статься, что и раньше, но это его проблемы.
– Вызывали? – спрашиваю я, заглядывая в кабинет.
– Да. Садись.
