А еще я тебя познакомлю с Жакобом, говорит Ирен. Оказался поразительный человек. Учитель, еврей из Алжира, все свободное время ищет в Сахаре следы насильственно мусульманизированных евреев XIV века. И нашел! Нашел могильные плиты в пустыне. А раньше преподавал в Алжире, пока в его классе не похитили по бедуинскому обычаю в жены девочку-ученицу. Он заявил властям (тогда уже независимого Алжира) – и его тут же в тюрьму. Как израильского шпиона. Его друг заявил по этому поводу протест – и того немедленно в ту же тюрьму. (Это, случайно, не подрывает твоей гордости за уникальность и неповторимость твоей родины?) И сколько-то лет по тюрьмам, пока их двоих не вызволили разные международные комитеты спасения. А с другом потом было так. Он не видался с родственниками, пока не пришлось поехать на похороны матери (отца уже не было). Так братья и сестры заскандалили из-за дележа наследства уже на дороге с кладбища к дому. Тогда он сказал: подождите меня здесь, мне нужно ненадолго зайти в дом. Зашел в дом, залил все бензином и сгорел вместе с домом и всем наследством. А ты говоришь: Шекспир! А я смотрю на этого Жакоба с его мягким голосом, и мне совершенно ясно видно, что они с другом были очень похожи.
Янину можете пересказать вот что. В городе Саарбрюкене меня после лекции везут к некоему памятнику: огромнейших размеров величественная молодая дама в церковном одеянии. Оказывается, святая Варвара. На месте, где в 60-х годах произошла самая страшная катастрофа в истории шахт Германии – погибло 300 шахтеров. Не удивляйтесь, в Саарбрюкене шахты прямо в городе, из-за подкопов все время трескаются дома. Так что памятник она получила на том месте, где хуже всего сделала свое дело – никого не уберегла. Видимо, чтобы в следующий раз заботилась получше.
6 марта еду в Италию, которая, как выясняется, так сильно горит желанием все знать про наш кодекс, что мне предстоит обслужить чуть ли не четыре университета.
Еду по наиотборнейшим местам Италии. Если бы еще мог и прокушать ихние по всей трассе выставляемые мне вина и сыры (чего не могу) – трасса-то ведь пролегает по людям, а не по гостиницам, – то можно было бы вообще себе позавидовать. Но полного счастья, как известно, нет.
Про итальянский ты не ошибаешься. И у них нет понятия The итальянского языка – каждый говорит малость по-своему (возьми Факкани хотя бы), и они нетвердо знают, что такое ошибка против итальянского языка. И нет ощущения, что ты кривыми лапами лапаешь святое. Юрский по-итальянски чуть-чуть – но выступил у них с какими-то сценками по-итальянски и имел бурный успех. А французский он знает очень прилично, выступил во Франции по-французски – и его вежливо попросили на следующем представлении выступать по-русски.
Еду в благословенные края. Новые города посещать не собираюсь. Мой туризм состоит теперь только в том, чтобы видеть виденное, а еще точнее то, что и так прочно нарисовано на оборотной стороне век. Предстоит спуститься сверху до средненижней точки (Неаполь) и потом двигаться по другой ветви обратно до верха. Поразительно то, что я везде буду на постое у знакомых, и это ни в одной точке не пугает – везде такие люди, с которыми мне легко, а не надсадно. Ни во Франции, ни в Швейцарии я такого себе абсолютно не нажил. Там я сам бы просился в гостиницу.
