- Поясняю: прошлое служение отца врагам на фоне нынешней картины жизни в отечестве выглядит детской забавой. Отец за минимальные блага служил врагам, несмываемый позор наживал, ныне простаки вроде твоего родителя вызывают кривую ухмылку на многих физиономиях.
- Пусть так, соглашусь с твоими доводами, но скажи: что на сегодня ужаснее, чем прежний коллаборационизм "совецких людей"?
- Не догадываешься?
- Нет
- Двойное гражданство. Задумывался "в чём хитрость "двойного", какие выгоды владельцу даёт двойное дно?
- Не думал, далее "как можно быть "гражданином двух стран?" не заходил.
- Вот она, русская узость мышления: хотя бы единый из вас задумался над пустяком "насколько коллаборационизм отвратительнее двойного гражданства и кто автор песен о низости коллаборционизма?
- Кто?
- Двойные, как всегда, придумали, и вы, как всегда проглотили.
- Смысл?
- Отвести внимание от себя. Знаете прекрасно "на воре - шапка горит", но почему не применяете к двойным непонятно. Тебе постоянно суют под нос: "быть преданным родине", а двойного преданности не касаются, двойному преданность "матери-родине" лишнее. Только по одной этой причине не следует переживать за отцово служение врагам. Есть и другое объяснение твоих переживаний: зависть.
- Как понимать?
- Просто: когда видишь героев прошлой войны - и тебе хочется быть "в славной когорте победителей", но хватает ума понять: "героического места в прошлом у тебя нет". Отсюда всё и течёт. Такое ваше устройство: если куда-то хочется, но ходу нет - недоступное место объявляете "плохим" с глубоким уходом в оппозицию к обитателям недоступного места. Древний приём, безотказный, им "солидные люди" пользуются до сего дня. А ты - так, мелочь, тебе "солидные" люди! А ты - так, мелочь...
- Ах, мой милый бесик, как ты добр и разумен: так просто и понятно объяснил многолетние душевные муки мои!
Многое из написанного "ни в какие ворота не лезет", но отказаться от сказанного не могу в случаях, когда бес согласен удалить набранный текст, иначе - "отозвать исковое заявление", как принято выражаться у судейских. Явление имеет название "подмена бесовского личным" и по совокупности изложенное подпадает под статью "сговор".
Дать ясные и исчерпывающие ответы о своём прошлом "с субъективных позиций" побудили многие причины, но сказать, какая из них в основе - не могу... хотя, нет, была одна, и, возможно, она-то и вынудила заняться увязыванием знакомых слов в предложения. Причин могло быть и больше, все разные и неповторимые, но первой всё же остаётся одна: бес! Это он был главным совратителем на клевету о "нашем великом прошлом" и все "выпады" - не мои, это всё его "наущения".
Но бесам виднее, куда и во что вселяться: первый шаг к "писательской пропасти" был совершён без участия беса и в благословенные времена "торжества социализма в отдельно взятой стране".
Началось с того, что товарищ по работе "на бытовой почве, находясь в состоянии алкогольного опьянения режущим предметом собственного изготовления ("кухонный нож"), нанёс телесные повреждения супруге в виде колото-резаных ран" - следовала фамилия пострадавшей.
Семейный "преступник" утверждал, что нанёс супруге всего одну "колотую" рану, иных не было, но работники "правоохренительных органов" не стали переписывать протокол:
- "Когда, где и кто видел, чтобы отечественные "работники органов правопорядка шли на поводу у нарушителей закона"!? - милицейские протоколы в отечестве и во все времена оставались "объективными, исчерпывающими и правдивыми документами". Иных не было, не заводили. И тогда в протоколе упоминались "мягкие ткани", кои повредил товарищ жене. По приходе в себя, товарищ погрузился в состояние глубокого смущения после того, как ему объяснили, какие части тела супруги называются "мягкими", и что тыкать в них кухонным ножом - не дело! Она состоит из "мягких тканей", но наиболее мягкими для "выпившего лишнее товарища", тогда оказались неприличные для упоминания места. Мысль о возможной отсидки "за причинение телесных повреждений" не так угнетала "дебошира", как факт повреждения "мягких тканей" тела жены.
Вмешалась медицина. Уголовные дела, что произрастали в отечестве нашем на бытовой почве, как правило, без медицины не обходились. Крайне грубые, дикие и отсталые члены "советского общества" резали "мягкие ткани" - медицина порезы зашивала, зашив - "производила запись о проделанной работе", записав - уведомляла "органы" о резаном и колотом. Простая схема, проще не бывало.
К написанному медициной документу, "органы охраны порядка" добавляли замечания - рождалось "дело". Таким образом, сами того не желая, работники медицины, помогая страдающим, оказывались первыми у истоков уголовных дел. Акушеры, повивальные бабки. Конец цикла.
Ныне наблюдается явный прогресс: на экранах дурацких ящиков в сомнительных фильмах показывают операции по удалению инородных тел из тел героев и не совсем таковых. Что-то схожее с подпольным (без регистрации) лечением гонореи у высокого начальника.