Сколько было владельцев погребов, приглашавших соседей разделить с ними страхи по причине малого возраста не мог подсчитать.
- Сфинктеры высоких обитателей столичных подвалов отрывались без команды?
- Нет.
- Что, такие дисциплинированные и смелые?
- Нет. Сфинктеры одинаковые, при угрозе телу открываются без команды из центра. Начальная слабость, повторные налёты укрепляли запорные кольца. На держании кольца в подчиении требовалось определённое количество налётов Люфтваффе, и не далёких налётов с надеждой "до нас не долетят", а близких, серьёзных, когда чвствуется уплотнение воздуха от взрыва.
- Когда твой "срамной" сфинктер, перестал открываться без приказа?
- Не хвалюсь, но, вроде, после третьего налёта интерес вопросу "наложу в штаны" пропал... не совсем, была какая-то слабость внизу живота, но ничего не вываливалось. Не знаю почему, но погреб с сероводородом оказался надёжым лечением.
- Вот! А высоких погребных начальников не бомбили, как тебя, не было повода открываться запорным кольцам, не получили твоей тренировки. В немыслимых по комфортабельности подвалах, в немыслимой прочности и хорошо вентилируемых погребах, "царственные" дураки, предлагали всему народу разделить с ними свои страхи "за будущее страны"
- Молчи, жеские лётчики услышат!" - говорили людям?
- Говорили. Ничего нового, суть одна, но масштабы разные. Честные историки говорят, что и у больших людей запорные кольца давали слабину, как и у маленьких граждан "страны советов", коих они позволили бомбить авиацией Люфтваффе.
У граждан, спасающих жизнь в земляных норах, было два пути:
а) бесконечно и до беспамятства, с непроизвольным открытием и без закрытия запорных колец, трястись в налёт вражеской авиации любой жесткости, и
б) один раз страшно разозлиться на подлую вражескую авиацию и пребывая в беспамятной ярости, есть такая, сказать только себе: "сволочи, бомбилы проклятые, чтобы вам до аэродрома не добраться!" - смею уверить любого труса, что после посыла проклятия в сторону гудящих авиационных моторов, сфинктеры тут же надёжно закрывались. Удивительно и так всё просто! Поверь, читатель: прочность затяжки природного запорного кольца зависела от степени собственного гнева! Если когда-либо доведётся на себе испытать обработку чужими бомбами и не испытывать непроизвольного открывания сфинктера - один раз войдив ярость! - и никого не отравишь своим сероводородом.
Только сейчас дошло (как долго!): владелица погреба приглашала спасаться соседей о причине: одной колотиться от страха со всеми "вытекающими" последствиями в собственном
"убожестве" невмоготу! "Человеколюбием и заботой о ближнем" в погребе не пахло, царили другие "ароматы".
Не знала русских пословиц и поговорок, но придерживалась первой в военное время: "на миру и смерть красна". Великое чувство: интуиция!
Вспоминаю плакат времён начала войны: женщина крепко прижимает ребёнка к груди, а вражеский штык-нож вот-вот проткнёт их! По-хорошему, по-правильному плакат должен был выглядеть так: женщина собой закрывает ребёнка полностью, чтобы ребёнка можно было только угадывать, но не видеть. А она как бы выставляет дитя под вражеский штык! Избавиться от нехорошей мысли, что перепугавшаяся баба закрывается ребёнком не получалось, а посему обвиняю автора плаката в глупости, в бесчеловечности и ставлю диагноз: " неизлечимо болен "погребной" болезнью!"
Подвальную истеричку понял взрослым:
"Господь не допустит гибели невинных малюток"! - а с малютками бог, авось, и меня помилует, проскочу с малютками - симбиоз "матери и малютки" беспроигрышен и до сего времени: прямые "потомки" владелицы древней ямы с именем "бомбоубожество", адаптировавшись в нынешних условиях , успешно используют детей с целью собственного спасения. Повсеместно. Дети всегда были товаром. Схема настолько проста, что проще и быть не может: "подайте на ребёнка"! Видимый и жестокий удар по чувствам окружающих. Какие-либо чувства у самих бьющих при этом отсутствуют напрочь!
- Плакатом призывали спасать женщину и её дитя, а за плакатом виделся "советский социалистический" строй. "Единственный" в мире. "Передовой". "Гуманный". "Гула...". Пардон, "занесло", это не из той оперы ноты. "Человечный". Какой ещё? Каждый может прибавить эпитеты в силу своих знаний и личных впечатлений о прелестях недавнего строя - это не моё, это всё бесовское.
Памятная и единственная "ароматическая", скандальная ночь закрыла доступ матери в спасительный погреб при налёте любой авиации, каким бы страшным и губительным не был налёт. При любом налёте в спасении нам было бы отказано с формулировкой "мест нет"!
Никто из нас тогда не знал, что такое клаустрофобия, но заболели мы ею в погребе вслед за родительницей. После памятного ночного скандала, когда у спасающихся произошло поголовное открытие всех запорных колец, мать приобрела массу врагов: